Да вообще чувствую себя рядом с ней каким-то малолеткой.
Может, плюнуть на всё, затянуть её к себе и…?
Ну нет. И так она, наверное, думает, что я слабак и хвастун. Так ещё и свинтус… это просто прекрасно дополнит картину.
— У вас какой этаж?
— Шестой, но я на лифте, так что справлюсь.
— Не переживайте, я только до двери вас провожу и сразу обратно, — заверила она.
— Ну я зато буду переживать, как вы потом… Вдруг опять те утырки вам встретятся…
— Не встретятся, — уверенно заявила она. — Это же трусы. Да и близко совсем.
Но если вам будет спокойнее, дайте мне свой телефон — я позвоню, как дойду до дома. Ну или мой запишите.
Однако какая же она удивительно хладнокровная, бесстрашная и стойкая. Только что на неё, считай, напали, а она не то что в истерике не бьётся, она даже не охает, не плачет, не стонет, как девочки обычно делают.
Пока мы поднимались в лифте, она продиктовала номер. Вот так кривобоко мечты и сбываются.
В квартиру моя мечта и правда входить не стала. Я тоже медлил — привалился спиной к подъездной стене, глядя, как она вернулась к лифту.
Напоследок она оглянулась и с насмешливой улыбкой спросила:
— А вы в курсе, что от остановки до вашего дома можно дойти гораздо быстрее, если идти не в обход?
Ну это уж совсем контрольный в голову.
Пожав плечами, я ляпнул первое, что пришло на ум:
— Бешеной собаке и сто вёрст не крюк.
Она засмеялась и шагнула в лифт.
А я ввалился к себе. В свой бардак.
Ну что ж, поздравим себя с первым в своей жизни, но, чёрт возьми, таким оглушительным фиаско…
=15.
Я загадал: если она не позвонит через пятнадцать минут — наберу её сам. Порывался, конечно, сразу, но не хотел выглядеть паникёром. И навязываться тоже не хотел. И без того она раскусила мои маневры.
Минуты тянулись невыносимо, будто время вообще не двигалось. Я успел снять грязную одежду и закинуть в стиралку, вскипятить чайник, дважды покурить на балконе, ну и как следует рассмотреть свой портрет в зеркало.
Зрелище, прямо скажем, не для чувствительных натур. Разбитые губы и нос уродливо распухли.
Веки тоже заметно набрякли и потемнели. Завтра, видать, глаза совсем заплывут.
Как же всё это некстати!
А она так и не позвонила. На шестнадцатой минуте я набрал её сам — не ответила. Вот тут я занервничал. Набрал ещё трижды, на третий раз она наконец отозвалась.
— Простите, я буквально минуту назад вошла домой. Со мной всё хорошо. Цела и невредима. А вы как?
А я тут извожусь, с ума схожу. Этого я, само собой, говорить не стал.
— Нормально.
