Стянув с брата грязные тряпки, она отвела его в ванную. Потом переодела в чистое и вызвала скорую. До самой ночи они проторчали в травмпункте, куда их отвезла неотложка, затем вернулись домой. Лечь в больницу Ваня отказался категорически.
— Доой хоу, — мычал он и сильно нервничал.
Анита вопросительно посмотрела на врача.
— Ну, лучше бы, конечно, было полежать под наблюдением, — в ответ на неё немой вопрос пожал плечами сонный травматолог. — Но, в принципе, как таковой угрозы для жизни нет. Полный покой только ему нужен, ну и хороший уход… Что-то он совсем у вас отощал.
Не кормите? А, ну и телевизор, компьютер, смартфоны там, ну всё такое, исключить. Спать побольше. Какие принимать препараты — я написал. Ну, если станет хуже, снова вызывайте скорую.
* * *Глубокой ночью, когда Ваня уже уснул в своей комнате, Анита не выдержала. Наверное, это глупо, а может, даже цинично — прощаться с Эйсом вот так… особенно после того, что она совершила. Но сейчас, когда страх за брата утих, терзавшее её чувство вины душило невыносимо, разъедало изнутри как кислота.
Вряд ли ему от этого станет легче, но всё же…
Жаль только, что позвонить ему никак нельзя. А так бы хоть раз ещё услышать голос Эйса…
Анита придумала отправить ему сообщение в Telegram. Всего несколько фраз написала. Да и те никак не могла связать. Несколько раз удаляла и снова искала нужные слова. Ну нет таких слов, чтобы выразить всё то, что рвало душу. То ей казалось, что звучит пафосно, то плаксиво, то глупо…
В конце концов, она написала просто: «Прости меня.
Я очень перед тобой виновата. Но я просто не могла поступить по-другому». Помедлив, она отправила вдогонку ещё одно: «Я тебя люблю».
Остаток ночи она так и пролежала без сна. Думала про Эйса. Пыталась сдержать слёзы. Но думать про него было слишком больно — это как теребить и рвать свежую глубокую рану.
А когда рассвело, в дверь позвонили. Сердце тут же чуть не выскочило из груди. Лившиц, холодея, подумала Анита. Там же какие-то проблемы с диском были. Зря они вернулись домой! Лучше бы в гостиницу какую-нибудь отправились из травмпункта.
Может, затаиться? Нет, глупость, конечно. Лившиц, а скорее всего, Рассохин по его поручению, без неё не уйдёт. А надо будет — так и дверь вскроет.
Она поднялась с кровати, натянула халат, по привычке мельком взглянула в зеркало. Лицо от слёз опухло и покраснело. Да и плевать. Перед кем там красоваться?
Внутренне замирая от страха, она подошла к двери в тот самый миг, когда звонок опять повторился.
