Притворись, что мы вместе

Сама Валентина нашла новую любовь – представительного реставратора из Эрмитажа, мужчину интеллигентного, возвышенного и, главное, вдовца. Ее контральто приобрело золотистые оттенки, нарочитый макияж сменился пастельными тонами. Периодически во время нашего свидания мне приходилось выскакивать на Люсин голос, но ненадолго. Новости кончились, Валентина засобиралась, как вдруг в узкий дверной проем без стука просунулась хирургическая шапочка с торчащей из-под нее розовой резинкой для волос.

Валентина в секунду оценила ситуацию.

– Нет, нет, доктор, я уже ухожу.

Славка все же ломиться не стал и пошел на пост. Валентина нацепила перед маленьким убогим зеркальцем на стене широкополую шляпу и, конечно, не удержалась:

– Вы в любви, Леночка?..

– Как же я вам завидую! Молодость – это море любви. Бесподобный красавец. Целую вас, дорогая моя.

В мою каморку вошел Славка с огромным ананасом.

– Кормишь любовницу взятками, доктор?

– Не хочешь, я сам все съем. Нож дай.

– Имеется, но ужасно тупой.

– Ничего, справимся.

Через десять минут мы приговорили, перепачкавшись, весь деликатес, а пока ели, периодически целовались приторно-сладкими губами. Движение за дверью усиливалось, больные явно прибывали, что намекало на невозможность позволить себе что-то большее. Но даже просто целоваться с полным ртом ананасов есть счастье. Люся скоро подала голос, и я, поглядев на тарелку с остатками вкусности, ощутила острый приступ вины из-за того, что не поделилась с сестрами.

– Слава, пошли, а то вдруг кто помрет, пока ты тут медитируешь.

– Не помрет… Посиди еще три минуты. Пусть пока анализы, рентген… Успеем еще… Пусто без Кости. Не хочется работать.

– А что, Пашка хуже?

– Да не. Пашка – боец. Наш человек. Но ты же понимаешь, о чем я.

– Что, сложно мысль сформулировать?

– Не сложно, а просто не нужно.

– А ты под какой категорией?

Славка открыл глаза.

– А я, мадам, ремесленник. Хирургия – это ремесло. И ничего такого интересного, про что вы спрашивали, в голове человеческой я так и не нашел.

– Доктор, вы самовлюбленный Нарцисс.

Последняя фраза была произнесена под вопли из рентген-кабинета. Мы вскочили и, потеряв уже в последнее время всякое приличие, вместе вывалились из моей каморки.