Притворись, что мы вместе

Дед был человеком правильным и отправил внучка в обычную мясорубную больницу, дабы научился жизни. Серега пришел около двух лет назад, уже вполне освоил азы всей грязной работы и пока не торопился менять место. Мужики углубились в «Зенит», а Света с порога начала причитать, но была грубо прервана Федором, так как старый телевизор много лет существовал без ремонта и звук работал только наполовину. Светка обиженно придвинулась ко мне и попыталась слить все несчастья на женскую голову.

– Лен, ну погляди. Вот я так не могу.

Как можно сидеть и в телик пялиться? Надо же еще обход делать вечером. Они обход-то вообще делают или нет?

– Не переживай. Сестры, если что, позовут. А тяжелых и послеоперационных у них принято утром смотреть.

– Вот я так не могу. Я потом буду ворочаться и глаз не сомкну. Как так можно? А вдруг кто помрет?

– Cвета, каждый день кто-то где-то умирает. Не нагнетай. Выпей лучше пять капель. И вообще, надо уже тебе влюбиться, что ли. Замуж, короче, тебе пора, Воронцова.

– Лен, да когда?! Торчу тут круглые сутки.

Вот ты молодец! В институте все сделала, еще и родить успела.

Мужики периодически срывались на крик и мат, и по накалу страстей чувствовалось, что до конца матча осталось буквально несколько минут. Мы со Светкой тихо попивали чай. Наконец «Зенит» разродился последним голом, и все стихло. Победу обмыли, выпив по половинке рюмки. Телефон молчал. Светка наконец заметила Костика и, оставив меня в покое, накинулась на очередные уши:

– Костик! Как твои дела, как работа?

– Все хорошо.

Ленка расскажет, а то уже по десятому разу одно и то же.

– Ну и ладушки. Хоть, наверное, спишь как человек и работаешь как человек.

– Ну да, в целом без перегрузок.

– Эх, не то что мы тут, как проклятые. У меня сейчас весь коридор завален, а в интенсивке…

Мужики долго выдерживать причитательные децибелы не могли.

– Света, ну хватит уже! Давай закуси. А то как потом больные без тебя, матушки?

Воронцова опять обиделась, все по обычному сценарию. Мне, как всегда, стало жалко вечно обижаемую Светку, уже уничтожившую к двадцати восьми годам свою молодость и красоту во имя незабвенного кардиологического отделения.

Я подлила нам чайку и даже обнаружила в холодильнике остатки мороженого.

– Светка, давай-ка оставим этих бандерлогов без десерта.

Матч хоть и завершился, но после рекламы пошли всевозможные интервью и комментарии. Мы со Светкой забрались на широкий больничный подоконник вместе с чаем и ворованным мороженым.