Притворись, что мы вместе

Светка все еще находилась в состоянии крайней озабоченности, а невысказанность мысли была для нее нестерпима. Поковырявшись немного в банке с мороженым, она окончательно оформила свои переживания:

– Лен, я все-таки не понимаю. Что Костик? Ведь такая голова. Наверняка был бы заведующим скоро. Дисер бы защитил, туда-сюда. Можно же выкрутиться и заработать при желании. Вон, другие пацаны на платной «Скорой» подрабатывают. Там почти две тысячи за сутки.

Обсуждать эту тему совершенно не хотелось: всплывала тут же Асрян с ее постоянными советами.

– Да… Ты, может, и права, Светка… Выкрутиться можно, даже с двумя детьми. Точнее, выжить можно. Выживать. А вот как насчет жить? Вот вопрос.

– Да сама не знаю, про что. Вот ты в Грецию хотела бы съездить отдохнуть? Или, может, машину купить сама, или там даже квартиру?

– Я с мамой живу, ты же знаешь. Недалеко, добираться удобно.

– Вот и мне тоже… добираться совсем недалеко. Так что насчет Греции тогда, Светлана Батьковна?

– Ой, ну прекрати ты! Какая Греция?! У нас же огород все лето.

Вот в августе были в Геленджике. Кстати, море ничего. Говорили, совсем грязное – нет, вполне чистое.

– Классно. А я в этом году летом без отпуска. Не получилось. Ну ничего, зимой отдохну. Буду месяц лежать дома кверху пузом и ничего не делать.

Тут наше уединение прервали: в занавешенное пространство ворвался Славка.

– Дамы, отбой в пионерском лагере, чистить зубы и спать.

Федька злобно зыркнул в его сторону, но прежней ревностной активности и злоязычия не проявил.

Острота ситуации прошла, уже всем стало скучно. Теперь мы представляли собой обыденный жизненный факт, ничего интересного. Я опасливо посмотрела на незамужнюю Светку, предполагая полное непонимание моего аморального поведения с ее стороны, но бедная Воронцова, похоже, одна во всей больнице не интересовалась чужой личной жизнью. Пока, конечно, у кого-то из участников прелюбодеяния не случался приступ стенокардии или, не дай бог, инфаркт, но в таком случае любовное приключение становилось уже не просто сплетней, а увлекательным анамнезом сердечной болезни.

Мы по-быстрому допили чай и разошлись. Никто уже не провожал нас взглядом, когда мы вместе покидали ординаторскую. В редкие минуты полного штиля мы старались провести время в кабинете Славкиной заведующей. Располагался он в самом конце отделения. Это была плохо освещенная прокуренная комната.