Притворись, что мы вместе

Сквозь шум громких разговоров и музыки доносились звуки мультика из детской: храбрый лягушонок Маугли подпалил Шерхану шкуру, а потом море злобных трусливых рыжих собак двинулось на джунгли – это был лучший способ накормить даже самого капризного ребенка. Неожиданно возник совсем другой звук: сначала он тонул в общей какофонии, но через секунду полностью перекрыл все остальное.

Асрян отчаянно звала ребенка.

Я бросилась в коридор и распахнула дверь детской: Стасик как-то неестественно скрючился на маленьком детском стульчике, тарелка валялась на полу, кусочки картофеля и мелко порезанного мяса рассыпались по ковролину.

Асрян вцепилась в ребенка и зачем-то сильно трясла. Тут я сообразила, что произошло. Стас пытался вдохнуть – не получалось, детские глазки в секунду наполнились непонимающим страхом, ребенок хватался маленькими ручками за горло. Ирка увидела меня и заметалась еще сильнее.

– Лена, позови парней с кухни! Нет, лучше «Скорую», быстрее!

Я, не слушая ее, подскочила к ребенку, положила его на колено и сильно ударила несколько раз по спине.

Ничего не вышло.

– Асрян, держи его, сейчас попробуем в горло залезть.

Я схватила ложку прямо с пола и, не жалея бедного Стасика, залезла так глубоко, как только могла. Не видно. Слишком низко. Скорее всего, кусочек мяса. Стасик стал потихоньку сереть, народ тем временем прибежал на крики и столпился вокруг нас. Я слушала реплики словно через вату:

– Люди, кто в педиатрии соображает… Трахею надо пробить, кто помнит где?.

. Да что вы несете! Чем пробить-то… Люди, звоните, детскую бригаду срочно…

Кто-то ринулся к городскому телефону, остальные в страхе толпились в дверном проеме. Я продолжала стучать по спине, тупо и безнадежно, детское дыхание превратилось в противные всхлипы, глаза закрывались. Стасик устал сопротивляться.

Потом как будто приглушили свет и убрали из поля зрения все ненужное. Осталось только опухшее детское личико, противный всхлип… все реже и реже.

Чьи-то мужские пальцы раздвинули маленькую складочку на детской шейке.

– Коли, Ленка, коли.

Кто-то наклонился, припал к трубочке губами и вытянул на себя кровяные потоки. Забулькало, заклокотало, вместо всхлипа послышался сильный свистящий звук, потом еще. Дыхание. Стасик все не открывал глаза.

Я наклонилась к самому уху:

– Стасик, это тетя Лена. Дыши, дыши, не бойся.

Из трубочки продолжали вылетать кровавые ошметки, но грудная клетка двигалась, серый цвет потихоньку сходил с лица.