Притворись, что мы вместе

– Леночка, не переживайте. Это все ничего. Мы все через это прошли. Я еще девчонкой на Ямале работала участковым доктором, вот и доездилась на собачьей упряжке в метель и холод. Так и не смогла потом детей завести. Живем с мужем, как бобыли. А нос-то мы вам полечим, все пройдет.

Слезы совершенно несанкционированно полились рекой, параллельно провоцируя дополнительные потоки из носа и усложняя предстоящую мне экзекуцию. В процедурке ожидала гробовая тишина. Петрова пару раз смачно зевнула, накинула халат и привычным движением отбросила стерильное белье с процедурного стола.

Звуки бряцающих об лоток инструментов разрезали пространство. Резкие запахи, огромные шприцы – все взвинчивало до невозможности. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы сдержаться и не выдать свой страх. Но руки врача, как говорят хирурги, не пропьешь. Ничего страшного не случилось, и все оказалось лишь слегка больно и неприятно. Особенно горка зеленой жижи в лотке, вываливающаяся из моего носа. Я старалась не опускать глаза вниз, а смотреть на большие старомодные очки Петровой, ее мелкие добрые морщинки, тонкий вздернутый девчачий нос.

– Молодец, не дергаешься, хорошо сидишь. В понедельник еще раз промоем.

– Нет, дорогая, не хватит. Терпи, теперь ты наш клиент. Спасибо не говорим друг другу. Теперь уже вставай, Леночка.

Проводив Петрову, я еще полчаса тихо глотала слезы, свернувшись калачиком на Славкиных костистых коленках. Я чувствовала полное облегчение в голове и тяжкий груз на душе, груз недостойности, бездарности и малодушия.

Славка дремал, запрокинув голову на спинку диванчика, а я, несмотря на тишину в приемнике, никак не могла хотя бы ненадолго выключиться. Лежа с закрытыми глазами, я медленно перебирала его пальцы: кожа на руках шершавилась от перчаток и ежедневной дезинфекции, извилистые вены… казалось, это руки сорокалетнего мужчины. Вот так. Без детей, без денег, без жилья, а при такой нагрузке скоро уже и без здоровья. Ну и ладно… хрен с этим со всем.

Утро пришло вместе с ощущением прилива сил, хотя поспать почти так и не удалось.

Сразу после передачи дежурства я понеслась к родителям. Катька соскучилась и усердно душила меня почти до обеда. Мама по своей системе примет сразу сообразила, что дома у меня очередной штопор: пришла пешком, без Вовки и совершенно не торопилась домой. Однако к обеду надо было уже что-то решить, и самым лучшим выходом из создавшейся не до конца понятной ситуации показалось прямо теперь звонить свекрови.