Притворись, что мы вместе

И ты знаешь, самое подробное место в протоколе операции как раз про механизм получения травмы. Очень занимательная история болезни. Особенно интересно покажется прокурору.

Даже сквозь телефон послышалось неуверенное раздраженное сопение.

– Поговори, поговори. Еще все впереди, поверь.

– Вова, ты все это прекрасно предвидел сам. Давай теперь общаться только по поводу Катюхи. Пока.

Я положила трубку и окончательно осознала, как все на самом деле правильно, совсем не страшно и главное – теперь есть за что себя уважать.

Славка появился через полчаса: из целлофанового пакета торчала розовая картонная коробка с куклой Барби, а также копченая курица и бутылка опять же коньяка.

– Не. Мне, можно сказать, важное знакомство предстоит. Надо утопить в себе труса.

– Топить сегодня не придется, она же спит. Куклу спрячу, сам потом подаришь. Показать?

Мы потихоньку вошли в детскую комнату. Славка склонился над кроваткой. Стоял он молча: ничего невозможно было понять, по его лицу уловить хотя бы какую-то эмоцию или мысль.

Вдруг всплыли в голове наши ночные минуты: в больнице, потом тут, на диване. Растворяясь, он отдавал всего себя. Почти все, но какая-то маленькая часть оставалась всегда закрытой, даже сквозь полное забвение, даже в те секунды, когда я уже практически переставала существовать. Нет, это усталость. Это просто бред. Это все из-за Вовки.

– Ну что, как моя принцесс?

– На пятерку. Она курицу будет есть?

– Сейчас прямо? Не обещаю. Если только ты, конечно, не заорешь ей в ухо: «Катя, привет! Я дядя Слава.

Пошли курицу есть! Я принес».

Славка громко рассмеялся, так что пришлось зажать ему рот.

– Завтра поест. Пойдем на кухню. Не тревожь чуткий детский сон, а то придется лезть в шкаф.

Мы прошмыгнули на кухню и, не оставив Катьке ни кусочка мяса, через час завалились спать.

В шесть утра, кое-как продрав глаза, я вытолкала Славку из квартиры, дабы не форсировать так бездарно момент знакомства. Практически точно рассчитав время, я успела добраться на метро в школу к половине восьмого.

Сама я на работу сильно не спешила. Моисеевна пребывала на больничном: недавно она перенесла сильное обострение обструктивного бронхита и теперь укатила в Кисловодск. Воспользовавшись царившей на отделении анархией, я проникла в ее кабинет для просмотра электронной почты. За последние две недели одно и то же: эндокринологи в поликлинике, дежуранты – все в пределах десяти-пятнадцати тысяч рублей с максимальными надбавками, дежурствами и прочим.