Притворись, что мы вместе

Вербицкая начала позевывать, речь стала смазанной, так что возможности подольше прятаться от заведующей не было: Полина явно нуждалась в отдыхе. К тому же, как только я пересекала порог седьмой палаты, наступало тягостное ощущение собственной бесполезности и настроение беззаботно трепаться куда-то испарялось. Главное, что теперь не будет давать мне покоя, – надо срочно звонить Валентине и выяснять сценарий предстоящей в любом случае выписки. Грядущая сцена вполне могла превратиться в новую историю болезни, причем уже точно не в нашем отделении.

Куда поедет? Кто заберет? И, как говорится, надолго ли?

В конце рабочего дня один повод для переживаний сменился на другой: произошла наконец выдача зарплаты за январь, сразу обесценившая мою радость от покупки модной посуды, несмотря на огромное количество дежурств, мой кошелек пополнился лишь на четырнадцать тысяч рублей. Самое неприятное заключалось в том, что я никак не могла представить себе, как буду через две-три недели просить денег у Славки. К тому же я могла предположить, сколько получил он.

Какой среднемесячный доход приносили непредсказуемые благодарности за операции, спросить я не решалась, да и, по слухам, всех платежеспособных больных прибирала к рукам заведующая. Я страшно боялась его обидеть. На сутулые плечи упали немаленькие семейные расходы: еда, квартира, бензин и прочее.

После тренировки мы с Катриной зашли в продовольственный за вечерней мелочью к ужину. В последние месяцы я имела возможность наконец-то осознать, сколько стоит литр молока, хлеб, детские вкусности, пара кусков мыла и большой пакет стирального порошка.

Не то чтобы я, будучи замужем, не ходила в магазин – нет. Просто не смотрела на ценники. Вовка как будто считывал на расстоянии мои страхи, и последний оставленный мною список детских потребностей воплотился в жизнь только наполовину. Пора было срочно активизировать поиск работы. Очень срочно.

С начала нашего проживания встречи с Иркой стали крайне редкими, и если она на меня обижалась, то заслуженно, так как приползала я к ней только в моменты острого кризиса.

Можно было забрать Катьку после продленки и рвануть по старой барской привычке на такси, но приоритеты сильно поменялись за последнее время.

Незаметно перед глазами появился наш подъезд. Домой, скорее домой.

Катька по-прежнему относилась к дяде Славе с любопытством и симпатией. Периодически она желала иметь с ним диалог на какую-нибудь тему или починить что-то очень нужное в ее детском хозяйстве.