Притворись, что мы вместе

И между прочим – автопарк на стоянке самого веселого лечебного заведения выгодно отличался от нашего.

Валентина в эту субботу прийти не смогла, причины оставались все те же: теща господина Вербицкого все еще не прилетела, посему продолжалось бескорыстное служение в качестве няньки. Мы поддерживали связь по телефону. Из последних новостей стало известно, что Саша предложил забрать старшую девочку к себе, на что, естественно, получил резкий отказ. Валентина несколько раз столкнулась с Вербицким в съемном убежище и обнаружила его каким-то странным, как минимум на несколько децибелов более тихим и прилично помятым.

– Напоминает несвежий целлофановый мешок, знаешь ли, – сказала Валентина.

Тут же следом поступило разъяснение: народ в офисе, пристально следящий за семейной драмой хозяина, теперь четко раз в полчаса слышал телефонные переговоры шефа с новой супругой, состоявшие из приема указаний в отношении магазинов, нужных в хозяйстве вещей, сообщения, во сколько ему явиться с работы, и прочих армейских радостей.

Шеф не только, на удивление всего коллектива, покорно слушал, но и, судя по всему, четко выполнял указания. Мадам видели на работе всего один раз, примерно через месяц после рождения ребенка – с высоко поднятой головой и в новой норковой шубе. Следов беременности как не бывало: три недели – и ни живота, ни попы, ни одутловатого уставшего лица. Место секретаря оказалось занято сорокапятилетней дамой мужской наружности.

У законной жены Александр появлялся воровато, почти не глядя на детей, оставлял деньги и после контрольного отзвона новой супруге скрывался в брюхе грязного лифта. В последний приход завел краткий разговор о переезде в пустующее и гораздо более приличное жилье «госпожи победительницы» и, получив ожидаемый отказ, оповестил о своем решении продать злосчастную квартиру в Озерках и купить им что-то доступно-двухкомнатное. Ира в ответ промолчала.

Сама Валентина в последние недели находилась на пике энергии, чувствуя себя в самом эпицентре жуткого семейного торнадо. Телефонные отчеты, так необходимые мне для правильного поведения в седьмой палате, сопровождались массой эмоциональных выпадов, ярчайше обрисованных персоналий (что стоит «госпожа победительница»), громких вздохов и звуков глубоких затяжек с басовитым покашливанием. Вот она, драма жизни. Точнее, вот она, жизнь.