Притворись, что мы вместе

Даже я за неполные три месяца неожиданно обнаружила легкий жирок на животе, страшно испугалась и записалась в модный спортивный клуб. Время на него теперь тоже имелось. Все было, кроме больницы. Но об этом никто не говорил. Никто не говорил, как удушающе болезненно в первые месяцы еще получать звонки от больных… все реже и реже. По прошествии нескольких месяцев звонки или прекращались вовсе, или же несли в себе совсем другие вопросы: «Посоветуйте кого-то толкового. Куда бы, Елена Андреевна, обратиться теперь за консультацией?»

В первое время меня все равно беспокоило отношение Славки к превращению доктора Сорокиной в офисный планктон с приличной зарплатой.

В вопросах денег, а точнее, их перетекания из мужского кошелька в женский, я оставалась не очень компетентной. Как правильно себя позиционировать, совершенно не понимала. Страшно хотелось найти какой-то выход, способ сохранить Славкину мужскую гордость и самоуважение. Ведь теперь официально я зарабатывала больше, поскольку подношения больных калькулировать было невозможно. Во время моего проживания с Вовкой этот вопрос не стоял по причине того, что у меня почти полностью отсутствовали собственные финансы, да и Сорокин с самого начала установил правила распоряжения доходами и расходами. Я интересовалась финансами крайне редко и никогда не знала, сколько он зарабатывает на самом деле. Теперь же решение пришло само собой в процессе ежедневного сосуществования, и все свелось к простому: траты, которые я не собиралась вешать на уставшую спину доктора Сухарева, я не озвучивала, а просто делала их сама. Мне казалось, что таким путем я избегала неприятной комбинации зарабатывающей жены и мужа, парящего в небесах. Славка был высшей формой разума. Он оставался таким и дальше: исключением из правил, на высшей ступени развития, и никак не ниже. Приступы мозгокопания на эту тему преследовали меня не одну неделю, однако Славка сам закончил мои мучения примирительной шуткой на щепетильную тему:

– Ну, теперь вы с Костяном имеете ежедневную возможность согрешить втайне от окружающих.

Прямо в этом своем дурацком офисе.

– Славка, ну что за идиотские приступы ревности?!

– Будто я не вижу, как он на тебя смотрит, семьянин хренов.

Вывод был однозначен: мое решение уйти из больницы ничего не поменяло в его голове. Лена Сорокина осталась для него Леной Сорокиной независимо от места работы. Главное, вечерние сумерки продолжали оставаться все такими же долгожданными для нас обоих.