Притворись, что мы вместе

После того злосчастного во всех отношениях дежурства я подала заявление буквально сразу после выходных и провела в родной больнице еще целых две недели, как полагается. В понедельник после кровавой ночи тут же ринулась в седьмую, даже не оставив сумку в ординаторской. Вербицкая, конечно же, ничего не помнила, чувствовала себя неважно, была рассеянна и как будто снова потерялась между реальностью и болезненным калейдоскопом из прошлого и настоящего. В воскресенье сестры лечили ей очередной гипертонический криз и, передавая дежурство, рассказали, что больная сильно плакала, не находила себе места, жаловалась на сильную головную боль.

Так что все закончилось внутривенным уколом реланиума, и лишь после этого на отделении опять настал покой. Единственное, что порадовало утром в понедельник, это то, что признаков ухудшения неврологической картины не было. Со мной она как-то резко стала сдержанна и, вероятно, сама не осознавала почему. Про ночное происшествие никто, слава богу, не пронюхал.

Так и дожили до моей предпоследней больничной пятницы.

Хотелось много чего с Вербицкой обсудить. Может быть, даже рассказать о своем решении, но она находилась явно не в лучшем состоянии. Точнее, словно бы совсем не в себе. Все могло случиться в ту злосчастную ночь, когда она проснулась от громких звуков на улице, – микроскопический повторный инсульт где-то в высших слоях нервной системы, и теперь вот оно – сумрак и временное помешательство. Хотя последнее МРТ свидетельствовало о некотором улучшении состояния. Но воспоминания о неподвижной фигуре в дверях приемного покоя, взгляд наблюдателя, трезвый, ясный, без всяких эмоций, не давали мне покоя. В тот момент я точно знала – это уже не Полина. Так что я решила выписать ее в свою последнюю пятницу, не сообщая о своем уходе. Одно оставалось непонятным и пугало: куда же она поедет?

Финал этой болезненной повести все же настал. События произошли в последний час пребывания Вербицкой на отделении. Слава богу, я провела его в ординаторской, уже успев официально попрощаться с обитательницей седьмой палаты, и узнала все лишь позже из подробного и невероятно трагического рассказа Валентины.

Операция по перемещению Вербицкой была проведена под строгим контролем новоиспеченной супруги Александра, очень быстро, так что Полина не успела опомниться. Ее просто поставили перед фактом: возвращаться, кроме квартиры сына, особенно некуда. Невестка с детьми сидит на чемоданах в гостинице, в районе Пулково, и ждет вылета домой вместе с матерью.