Притворись, что мы вместе

– А что сделаешь-то?

– Буду Иркины таблетки по полпачки на ночь заглатывать, вот и все.

– Ой, не смеши! Сама-то что говорила: «В таблетки не верю, верю в человека и больше ни в кого – ни в бога, ни в дьявола». А сама…

Я не стала ждать окончания тирады и запустила в него маленькой прикроватной табуреткой, потом ринулась с желанием вцепиться в худые плечи и вытрясти силой из его головы всю эту пакость. Но силуэт растворился быстрее, чем я успела приблизиться, и мои руки утонули в пустоте. Стало страшно, темно, и все вокруг потерялось.

Утром в комнате царил жуткий холод: окно оказалось разбитым.

Славка тоже проснулся, видно, замерзнув, даже будучи под одеялом, и поднял на кровать мое окоченевшее тело. На часах было около шести утра.

– Ленка, ты че, опять лунатила… Черт, как ты окно-то разбила? Оно же двойное… И я дурак, даже не проснулся. Вот это, блин, конец трудовой недели! Твою мать, надо позвать Асрян. Прямо сейчас.

Меня колотило от холода, все тело болело, и, ко всему прочему, невыносимо тошнило.

Минуту Славка неподвижно стоял посреди комнаты, находясь, видимо, в поиске максимально эффективного решения проблемы. Потом нашел в кладовке какой-то инструмент и старое оконное стекло и стал заменять быстро и ловко внутреннее окно. Он порезался, тут же разразился потоком неврачебного мата, потом долго искал подходящий пакет для битого стекла. Доктор Сухарев метался и метался: то приносил горячий чай, то начинал яростно растирать мне заледенелые пятки, которые никак не хотели согреваться, то порывался набрать ванну.

– Так, дай мне ключи от твоей машины, я съезжу за Асрян.

– Славка, сейчас семь утра. Потом, попозже.

– Нет, надо ей позвонить. Пусть сама приедет.

Я сообразила: он боится оставить меня одну. Ну конечно, кто же сумасшедших оставляет в полном одиночестве, так сказать «в острой фазе», да еще и с малолетним ребенком за стеной. Молодец, хоть не психиатр, а понимает.

– Слава, не надо, не зови. Это я просто таблетки пару раз пропустила, вот и все. Я не закончила еще курс, там еще на три месяца.

Не зови.

– Тебя никто сейчас не спрашивает. Давай-ка греться.

Прямо в одеяле он отнес меня в заполненную паром ванную.

– Решил сварить и избавиться от тела? Скажи прямо.

Славка поставил меня на пол. Грустный взгляд. Даже показалось, что такой тоски на его лице я еще не видела.

– Я не хочу от тебя избавляться.

– Я тоже тебя люблю, Слава. Прости меня.

Я покорно залезла в горячую ванну и практически сразу задремала.