Притворись, что мы вместе

Сначала хотелось сдержаться и не ввязываться в какие-либо все равно никуда не ведущие препирания, но через секунду я почувствовала полное равнодушие к любым последствиям сегодняшнего вечера. Да и вообще ко всему, что связано с Владимиром Сорокиным.

– Привет. А ты что, на работе не был?

– Нет. Давление у меня. Жарко. Отпросился утром у Савенкова.

– Прекрасно. Вовка, а ты не боишься? Мамаша-то в следующем году на пенсию выходит.

– Слышь, ты че заладила? Уже надоела со своим нытьем. Одно и то же каждый день.

Пиво медленно перетекало из бутылки в тело.

Он встал с дивана, шаткая походка и смазанные жесты. Это было уже что-то новенькое. Понедельник в первый раз был окрашен в такие откровенные алкогольные тона. Сдержаться все же не получилось, сказалась жара и накопленное многомесячное раздражение.

– Ты обречен, слышишь? Совершенно однозначно обречен.

– Не ной, говорю. Уколи магнезию, башка трещит.

– Да пошел ты… Нет ничего, и шприцы кончились.

– Слышишь, ты, клятва Гиппократа, уколи, говорю. Оглохла, что ли?

– Сходи еще за пивом, это лекарство тебе больше подходит.

Вовка стоял, прислонившись к дверному проему, потирая указательными пальцами виски.

– Слышишь, доктор, у меня голова раскалывается. Укол, говорю, сделай, сволочь…

– Нечем мне тебя уколоть, нечем! Все кончилось еще в прошлый запой.

– А почему ничего не принесла из больнички своей? Ты вообще зачем туда ходишь, сука? Денег не платят, так хоть лекарства… Какой от тебя прок, сука.

– Пошел ты знаешь куда!

Я развернулась в направлении кухни, пытаясь не дать выплеснуться накопившемуся раздражению.

Толчок в спину, но я удержалась. Еще толчок. Что-то тяжелое навалилось на меня сзади, и крепкие мужские руки начали душить. Почему-то не было больно, но воздуха не хватало с каждой секундой все больше и больше. Наконец в какой-то момент стало невыносимо страшно. Помню, что сначала сильно сопротивлялась, а потом как будто начала засыпать, все стало безразлично.

Неизвестно откуда взялись силы. Через секунду Вовка лежал согнувшись пополам с отбитым пахом, а я бежала вниз по лестнице.

В голове стучал отбойный молоток, еще трудно было набрать воздуха полной грудью, каждый вдох давался с большим трудом.

До родителей я добежала за несколько минут. Отец с братанами не стали ничего спрашивать, видимо, сразу сообразив, что сейчас не время. Ближе к десяти вечера Сашка с Борькой покорно поплелись вместе со мной за вещами. Тело лежало бездыханным, около дивана уже стояла батарея пива.