Притворись моей любовью

Лишь далеко в барханах горели костры поселений нагов, настолько диких, что они не желали никого знать и осыпали градом стрел любого приблизившегося.

Когда до Омута мглы оставалось немного, я приземлился, принял человеческий вид. У входа-портала, как каменные статуи, замерли стражники. Четверо. Смуглые и темноволосые как большинство демонов. Почти человеческие лица. Только слишком резкие черты и чёрные нечеловеческие глаза выдавали их расу.

Один из стражей оскалился, пошёл наперерез, заступая дорогу.

— А, Бледный демон! Моя удача.

Я внутренне поморщился, но даже бровью не повёл.

— Вызываю тебя! – продолжил наглец.

— На что ты рассчитываешь, безумный? – я едва не засмеялся. – Осознаёшь ли, что ты мелкий муравей, вознамерившийся проглотить солнце?

— Ты отказываешься? – прошипел страж. – Имей в виду, сквозь Омут мглы мимо меня не пройдёшь.

Демоны признают лишь силу. Вызови достойного соперника на бой, победи и докажешь, что достоин уважения. Если только не умрёшь.

И если выживешь после того, как кровные родственники проигравшего вызовут уже тебя на поединок.

Страж не собирался просто меня останавливать, не пускать в Хаос, он собирался убивать. Потому что я кажусь ему лакомой добычей. Мстить никто за меня не будет.

— Я принимаю твой вызов.

Он расплылся в хищной улыбке, вскинул руку с огненным сгустком, но алый всполох пробил его грудь. Наглец упал навзничь, и чёрные глаза уставились в небо. Дымящаяся кровь потекла на пески, окрашивая их багрянцем.

Я приблизился, простёр над телом руку. Оно покрылось искрами, стало тлеть, словно старая высохшая бумага, почернело и рассеялось пеплом.

Остальные стражи меня не тронули. Непреложная истина в Хаосе: кто выжил, тот и прав.

Я шагнул в Омут мглы. Огромное бордовое пятно в сером низком небе тусклым оком воззрилось на меня. Иссохшая коричневая земля, твёрже камня, давно требовала влаги. Но сезон дождей ещё нескоро. Прямо передо раскинулся город, похожий на чудовищный термитник.

Сухой ветер, пахнущий песком, ударил в лицо, и я невольно прикрыл глаза.

Стражи по эту сторону пропустили меня без проблем, один даже склонил голову. Хранилище, где служит старик, на моё счастье, было недалеко. Улицы города, в этот час полные, встретили молчаливым пренебрежением. Прохожие узнавали меня, но отворачивались, обтекали в толпе, отходили подальше. Это и хорошо: одного наглеца достаточно.