Притворись моей любовью

На лице фейри отразилось такое страдание, словно её жизнь загублена навсегда.

— Это худшее, что мне приходилось слышать.

— Поверь, это меня не радует точно так же, как и тебя. Встретимся здесь через два дня. А теперь уходи.

Боллинамор сердито прищурила полуночно-синие глаза.

— Тебя не учили элементарной вежливости?

— Это я ещё вежлив. Поверь на слово.

Фейри развернулась и молча вышла, а я с огромным удовольствием запер за ней дверь.

«Я уже устал от этой упрямой фейри! А ещё столько терпеть!»

Я уселся на диван, прикрыл глаза на минуту, потом достал письмо Алассара, перечитал ещё раз.

«Вот же плут! Не письмо, а пособие по лести. И товар свой не забыл продвинуть. Умный парень, далеко пойдёт. А ректор и комендант знают, что в стенах Академии орудует такой талантливый зельевар? Или Алассар снабжает настойками и их, чтобы они «не знали»?»

Я скомкал письмо. Оно ярко вспыхнуло и через секунду исчезло в алом пламени.

«Значит, зелье аверсии. И дроу почему-то помогает вампиру. Или вовсе не ему. Ладно, понаблюдаем, мне их мелкая возня не мешает».

Я встал. Тело скрутило, стиснуло. Неудержимая сила ломала, перекраивала плоть, и всепожирающий первобытный ужас гибели, минуя волю, затопил разум, но быстро сменился эйфорией от нахлынувшей мощи нового тела.

Я вздохнул, прогоняя остатки боли, завернулся в крылья, как любит делать старик-хранитель.

«Жив ли ещё старикашка? Или его пепел уже давно развеяли по Хаосу? Вряд ли те камни, что я вручил ему за план СУМРАКа, помогут долго откупаться от жаждущих его крови.

Я повёл плечами, повертел головой, разминая шею. Прошёлся по комнатам, то разворачивая, то сворачивая крылья и потягиваясь. В зеркале мелькнул мой силуэт, и я, подцепив его гибким хвостом, развернул к стене.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, я распахнул окно. Защитный контур Академии всё так же охранял покой его обитателей.

Я сорвался с места и быстрее молнии понёсся к замку. Не успевал раствориться в ночном небе один портал, а я уже создавал другой.

В замке, погружённом в тишину, холод и мрак, — всё как я люблю — никто не встречал: слуги приучены не докучать мне и не показываться на глаза.

Обратное превращение далось намного проще. Я прошёлся по залам, по-хозяйски оглядывая обстановку и впитывая спокойствие каменных стен.