Притворись моей любовью

И полумрак сада, освещённого лишь блуждающими среди листвы «светлячками», только обострял тягучее ощущение недосказанности между нами.

Вверху с громким хлопком вспыхнули яркие разноцветные огни, и Лайон подняла лицо к небу с искренней детской улыбкой на губах.

«Совсем ребёнок ещё. Угораздило же меня связаться».

Над Академией начался своеобразный танец огней. Ослепительные всполохи раскрашивали небо, чтоб через миг погаснуть и осыпаться гаснущими искрами.

«Так похоже на жизнь, недолговечную и эфемерную, которая нам, неспособным охватить вечность, кажется длинной, но она — всего лишь жалкая крупинка света в черноте».

Я повернул голову к фейри, рассматривая её в потоках разноцветного пламени. Мне вдруг показалось, что я вижу Лайон в первый раз. Блеск чёрных волос, нежная кожа, приподнятые от удивления брови, чуть приоткрытые губы и восторженные глаза, в которых отражаются огни фейерверков.

— Красиво! — прошептала Лайон.

— Красиво, — согласился я, не отрывая взгляда от её лица.

Залпы салюта стихли. Вечер вдруг закончился, хотя до этого казалось, что он тянется бесконечно долго.

«Может, пригласить её на берег моря? Она же любит море! Море и звёздное небо над ним. Я смогу рассказать ей про…»

— Лайон, иди к нам! — вдруг позвали её из пёстрой разношёрстной толпы студентов.

Лайон обернулась ко мне с вопросом в глазах. Я кивнул, разжимая ладонь. Лайон подхватила длинный подол и легко подбежала к друзьям, заулыбалась и даже рассмеялась какой-то шутке.

Я со вздохом поднял голову к ясному небу.

«Какое оно сегодня странное».

Мимо по дорожкам сновали студенты, а я так и стоял на месте. Рядом появился Брам, спросил с подозрением:

— Доментиан, ты чего?

— Мне кажется, или звёзды засияли ярче? И крупнее стали.

Брам мельком взглянул на небо и усмехнулся:

— Они такие и были. Просто ты их наконец-то разглядел.

Кадум хлопнул меня по плечу и ушёл.

Я жаждал вечера, чтобы вновь увидеть Лайон, — разумеется, чтоб попросить её активировать Грани, — но понедельник тянулся мучительно медленно. И если практика прошла более-менее живенько, я без зазрения совести загнал студентов в угол и закидал заклинаниями, то лекции наскучили до зубовного скрежета.

Передо мной навытяжку стоял второкурсник, Гифрой Дагер. Покрываясь пятнами от волнения, он пытался выдать ответ на мой каверзный вопрос.