Притворись моей любовью

«Я думаю, эти бестолочи вполне примут этот редчайший красный бриллиант за рубин».

В начале вечеринки делать мне было особо нечего – не беседы же светские вести – поэтому в башню к Кадуму я отправился ближе к полночи, прихватив с собой бутылку сагнейского бренди.

«Дракон наверняка порадуется такому подарку».

По пути к башне Кадума на третьем этаже, тускло освещённом небольшими плавающими под потолком шарами, ещё издалека я услышал шушуканье в одном из боковых коридоров.

— Нет, ты неправильно делаешь. Вот так надо!

Я аккуратно выглянул из-за угла.

«Что они тут делают: смелость проверяют или терпение коменданта? Или это ритуал на удачу?»

Я тихо подошёл, склонился над их головами и вкрадчиво прошептал:

— Демона вызываете? – Студентки развернулись так резко, что косы взметнулись. – Я явился!

Оглушительный визг разлетелся по коридору, и девицы бросились врассыпную, сопровождаемые моим смехом.

«Ну хотя бы казённые полы пачкать разучатся».

Кадум встретил меня очень радушно, чем сразу мне не понравился. Никто не радуется демонам, если только за этим не стоит корысть.

— О, какой костюм! – Кадум хоть и был уже полупьяный, но сумел оценить мой наряд. – А что, рядовые преподаватели могут себе позволить бальбиэнский шёлк?

— Но-но! Поговори мне тут, Кадум.

Дракон тут же расплылся в улыбке.

— Я же шучу. И зови меня Брам. Здесь все свои. – Я вручил ему бренди, и Кадум заулыбался ещё охотнее. – Никому не удаётся делать алкоголь лучше, чем мастерам в Сагнее.

«Ты смотри-ка какой эксперт!»

Кадум повёл меня в гостиную представлять приятелям. Я кивал, улыбался, шутил, но меня больше интересовали апартаменты. С удовольствием отметил, что эта башня очень похожа на первую, осталось только определить, где же тут тайник.

Вечеринка удалась на славу. Богатенькие детки полвечера увлечённо и со знанием дела просаживали родительские деньги. А когда руки уже не держали карты и масти расплывались в глазах, то с энтузиазмом приступили к обсуждению прелестей первокурсниц.

Брам же был впереди всех. Дракон и правда умеет веселиться. Да и было забавно слушать все его мальчишеские глупости. Как и все на свете двадцатилетние юноши, он уверен, что уже всё знает о жизни.

К утру разбрелись почти все гости. Только Кадум не желал угоманиваться.