Притворись моей любовью

Фанатики здесь хорошо обосновались. Если дело дойдёт до СОРа, вождям Бальбиэна будет трудно объяснить, как они пропустили такую радикальную группировку у себя под носом.

Позади раздался шум, и я резко обернулся. Конлет приземлился в пяти шагах, свернул оранжевые, с красными мерцающими жилками крылья, и плотнее сжал кинжал, покрытый светящимися рунами против демонов.

— Ну ты и образина, — процедил он, разглядывая меня. — Урод!

— Думаешь, я этого никогда не слышал? Постарайся сочинить что-нибудь ещё.

Лицо Ирлайта искажала гримаса ненависти и отвращения, но сквозь них прекрасно читался страх.

— Я удивлён, Ирлайт. Ты явился. Нехарактерное поведение для труса. — Я улыбнулся. — Если только у него нет козыря в рукаве.

С моих ладоней сорвались иглы «Лютой кары», устремились назад, и за спиной раздался пронзительный крик.

— Ты такой предсказуемый, Конлет.

По его лицу прошёлся нервный тик.

— Сам с тобой справлюсь, — зашептал он, беспокойно перебирая пальцами по рукояти кинжала.

Я сделал шаг в сторону, ещё один, и Ирлайт медленно поворачивался за мной, не спуская глаз.

Сколько ему лет? Едва достиг зрелости, а уже такая гнида.

— Я справлюсь с тобой, — шептал он то ли для меня, то ли для себя. — Справлюсь.

Конлет ринулся в атаку, но я увернулся и отбросил его на каменные плиты. Он вскочил на ноги, помогая себе крыльями, затянул древнюю боевую песнь фейри. Вокруг него завертелся защитный кокон из огненных сгустков. Конлет зарычал от ярости и кинулся на меня снова, рассекая кинжалом воздух.

Конлет вскочил, поднял кинжал высоко над головой, и яркий луч вырвался из острия, заставив меня стиснуть зубы от боли. «Болотная звезда» метнулась к Конлету, расколола его кокон, выбила кинжал, ломая пальцы. Ирлайт схватился за искалеченную руку, упуская меня из виду, и «Чёрная молния» повалила его навзничь.

Ни мозгов, ни опыта.

В этот раз я не дал ему встать. Одним прыжком преодолел расстояние между нами, ударил опять, и Конлет взвизгнул.

— Ты должен меня понять! — заорал Ирлайт. Он уже не силился подняться.

— Ты же тоже жаждешь могущества! Власти! Уничтожать и господствовать в мире. Мы… мы можем объединиться.

— Конлет, ты идиот. Наберись храбрости хотя бы умереть достойно, не торгуясь.

Фейри пытался отбиться, сжигая резерв.