Притворись моей любовью

Но я схватил его за шкирку, сминая крылья, потащил к алтарю, где висела мави.

— Хотел утопить мир в крови? Так захлебнись ей сам.

Я схватил Конлета за волосы и окунул в чан с кровью мави. Он попытался вырваться, беспорядочно махая руками, напрягаясь всем телом.

Я позволил Конлету поднять голову и вздохнуть.

— Разве кровь тебе не по нраву? — прошептал я ему на ухо. — Где же твоя богиня, Конлет? Ты ей не нужен. Ты никому не нужен, жалкий трус. Такое дерьмо, как ты, Ирлайт из рода Конлет, недостойно перерождения. Отправляйся в никуда.

Снова сунул его голову в чан и держал до тех пор, пока он не перестал сопротивляться. Я кинул тело на каменную плиту алтаря, и «Огненные плети» окутали его, сжигая дотла.

Я быстро направился прочь и ещё от дверей храма услышал громкий голос Найта:

— Кадум, что за пекло? Мы на тебя рассчитывали! А ты просто улетел? Что было бы, если...

— Найт! — прервал грифона Витальго. — Заканчивай. Все живы? Вот и радуйся.

Кадум стоял перед друзьями, растирая кулак, разбитый в кровь. Не успел я спросить в чём дело, как на меня налетел Гиарда, чуть не сбив с ног.

— Там, там, — затараторил он, показывая на скалу, — госпожа Лайон умоляла помочь всем, пришлось нарушить ваш приказ прятаться. Но вам надо идти, ей там совсем плохо. Туда, туда!

Больше я его не слушал. Портал, и горячий ветер скал ударил в лицо. Лайон лежала на камнях. Я опустился рядом.

— Лайон. Всё закончилось.

Я коснулся её щеки, потряс за плечо, но она не пошевелилась. Вода! Я подхватил Лайон на руки, через портал снова оказался внизу и вбежал в храм.

— Ну же, давай, оживай. Мне так много надо тебе сказать.

Меня обняли, покачали, погладили по спине, и каждое прикосновение придавало мне смысл. Сознание возвращалось медленно, будто таял под летним солнцем вязкий туман. Мир, как головоломка, заново складывался из фрагментов.

По лицу стекала вода, и я слизнула драгоценные капли с губ. Перед глазами вырисовывались страшные стены храма.

Я могла только висеть на руках Доментиана, положив голову на его плечо, и заторможенно хлопать глазами. Он нежно прижимал к себе, шептал на ухо:

— Ты меня напугала, а это мало кому удаётся. Посмотри на меня.

Я подчинилась. Снова губы к губам, и уже не тепло, а клубящийся жар покатился по телу, и каждая клетка словно проснулась.