Притворись моей любовью

Перед уходом Лайон аккуратно поставила книги на место, осторожно и с почтением погладила шершавые корешки, чем сильно меня порадовала. А мы и впрямь сойдёмся!

Как и накануне, если я не проводила время в компании Доментиана, то занималась тем, что бродила по бесконечным комнатам и коридорам замка. Погруженный в тишину и полумрак, он вселял ощущение мрачного величия: солидная лакированная мебель, тёмно-зелёные диваны и кресла, плотные задрапированные портьеры, скрывающие тайны замка от мира. Даже цветы в вазах, расставленных по углам залов, — чёрные, сухие, с острыми ядовитыми шипами.

Всё будто говорило: здесь нет места нежности и любви, замок никому не рад.

Но потом, потом я узнала его по-настоящему. Сквозь узорчатые витражи прорывались солнечные лучи и рассыпали разноцветные блики; в тихих комнатах ноги утопали в мягких толстых коврах, таких густых, что казалось, я ступаю по облакам; в мраморных каминах уютно потрескивал огонь; а те самые ядовитые сухоцветы распространяли приятный, чуть горьковатый травяной аромат.

И полумрак уже казался загадочным, а не тревожным.

Замок так похож на своего хозяина. Суровый и неприступный, но полный живого тепла, достоинства и благородства, стоит только не поверить первому впечатлению и узнать ближе.

Но всё же нужно добавить сюда немного света и красок, если мы собираемся жить здесь. Мы же собираемся? Наши отношения случились так внезапно, потом эта нерушимая связь, которая связывает нас крепче любых клятв… Мы не успели поговорить о будущем, не успели даже подумать.

Было не до того: мы боролись за жизнь. Однако теперь, когда всё улеглось, я не перестаю мучиться вопросом: а что дальше?

Акси осторожно вытянул мордочку и сполз с моего плеча. Вчера он дрожал, прятался в складках моего платья, а сегодня осмелел, хоть в присутствии Доментиана предпочитал не показываться.

В коридоре послышались шаркающие шаги, и в большой зал, где я сидела, утопнув в мягком диване, вошла старая гоблинша-горбунья. Я удивилась. Слуги в замке словно растворялись в воздухе, стоило мне появиться.

Только лекарка Таова приходила на звон колокольчика, но разговаривала очень неохотно. Доментиан на вопрос о слугах лишь бросал небрежное «рабы», хищно усмехался и потирал руки, оставляя меня терзаться подозрениями.

Гоблины, словно тени, бесшумно перемещались по замку и ловко от меня прятались. Может, не привыкли к гостям, а может, стеснялись: те, которых я успела разглядеть, были увечны: кривые конечности, страшные шрамы, отсутствующие глаза.