Притворись моей любовью

— Конечно, он же аксолотль. Ему нужна вода.

— А что такое? — передразнила я Доментиана, едва сдерживая смех.

Акси, уловив мой настрой, проворно пополз выше и забрался на голову демона.

Я хихикнула: у Акси замечательно получалось выводить Доментиана из себя. Я подняла ладонь, между нами замерцал пузырь воды, и аксолотль с восторгом плюхнулся в него, поплыл куда-то под потолок.

— Раз он так любит воду, — проворчал Доментиан, поправляя растрёпанные волосы, — отпусти его в море, пусть там резвится.

— Но оно же в сотне километров!

— Вы подружитесь, — уверенно заявила я и обняла Доментиана, прижалась к его плечу.

— Хорошо, что твой фамильяр аксолотль, а не крокодил.

— И даже с крокодилом ты бы смирился. У тебя выбора нет. Ты же меня любишь.

Доментиан вздохнул, но в его глазах мелькнула искорка нежности.

— Зови своего головастика, нам пора, если хотим до вечера добраться до Академии. — Он указал на окно, где разгорался погожий денёк.

Через час, когда мы собрались и Доментиан отдал все необходимые распоряжения, мы прыгнули к солнцу, лазурному небу и помчались на северо-запад.

Каждый взмах крыльев отзывался в груди радостным трепетом. Меня распирал восторг — от полёта, от того, что Доментиан рядом, от возвращения в СУМРАК.

Едва впереди выступили очертания Ионеля, а за ним резкими линиями на фоне розовеющего неба нарисовались башни и донжон Академии, Доментиан свернул к скалам у моря. В крылатой ипостаси он ни перед кем появляться не желал, поэтому дальше пришлось идти пешком.

Я попыталась его убедить, что неважно как он выглядит, но он сразу пресёк этот разговор. Его раздражение и протест, словно порыв холодного ветра, коснулись моей души, но быстро пропали. Я уже поняла, он намного лучше считывает мои эмоции, чем я его. Но я научусь, дорасту, обязательно дотянусь до его уровня.

Перед воротами Академии я немного занервничала, но Доментиан сохранял невозмутимость, как и всегда. Студенты, прогуливающиеся по парковым дорожкам, глазели на нас, шептались за спинами.

Ничего не изменилось, но мне было всё равно. Потому что изменилась я. Даже улыбнулась от такой мысли, посильнее оперлась на руку Доментиана и успокоилась. Его присутствие, его тепло, его уверенность — всё это было моим щитом. И я знала, что с ним я справлюсь с чем угодно.

В холле Академии мы ещё раз проговорили заученную речь: отсутствовали из-за похорон матушки Доментиана. А если кто заметит наши синяки, то это оттого, что экипаж перевернулся.