Притворись моей любовью

— Я подумаю, господин преподаватель Доментиан. — Гиарда двинулся к двери, бережно прижав пробку к груди. — Спасибо. И за артефакт спасибо. А то я так испугался, что готов был сквозь землю провалиться.

— Гиарда, тебе бы там не понравилось. Темно, сыро, а пещерные пауки любят поживиться неуклюжими неудачниками. В подземельях под Академией...

Гиарда смотрел на меня, ожидая продолжения, но я мотнул головой, захлопнул дверь и бросился искать план СУМРАКа, который мне вручил старый демон. Я впился глазами в путанные пересечения серых линий и красные точки над башнями.

Их я обыскал, и Граней там нет. Но что, если артефакт находится не в башнях, а под ними? Жаль, что на плане лишь надземная часть крепости.

Так! Мне срочно нужен Брам!

Полёт до Хаоса я отложил. Искать в ночи Кадума после его выкрутасов и метаморфоз в бейтира, идея даже для меня сомнительная, поэтому решил перехватить его сразу после похорон. Только придётся идти на эти самые похороны.

Что там говорили про внешний вид? Ах да, прийти в голубом. Из голубого у меня только синий, но в нём я был на вечеринке у Брама.

Не могу же я на два подряд мероприятия надеть один и тот же костюм! Пойду в красном. Красный почти что голубой. Эти цвета очень похожи, разве нет? Говорят же, голубая кровь, хотя она у благородных такая же красная. Я проверял.

На похороны я немного опоздал, но ничего особо не пропустил. Толпа из студентов и преподавателей голубой лужей растеклась по всему выделенному пространству. Никакого порядка: ни шеренг, ни колонн, ни командиров.

Только у самого гроба было подобие почётного караула из знатных студентов Академии. Кадума там почему-то не оказалось. Я поискал взглядом в толпе и не нашёл.

Меня с остальными преподавателями поставили поближе к гробу и кафедре с ректором, и церемония официально началась. Открыл её Урлах-Тор заунывной речью, которую все терпеливо пережидали. Небольшая стайка грифонов справа тихо перешёптывалась о причинах смерти Галгалеи. Часть уверяла, что это несчастный случай, часть настаивала, что это убийство.

Особую радость студентам доставляли рассуждения о возможном убийце. Моё имя, конечно же, прозвучало. Я бы очень удивился, если бы не услышал его. Шушуканье пресёк Камнегрыз. Одного его взгляда хватило, чтобы болтуны позакрывали рты. У коменданта явно власти не меньше, чем у ректора. Я бы даже сказал, именно он истинный владетель Академии.

Разговоры студентов затихли, пришлось искать другое развлечение. Взглянул на МакКоллина, стойко переносящего пытку речью.