Он стыдит меня за то, что я как следует не сортирую белье перед стиркой, а я обвиняю его в снобизме, потому что он свысока смотрит на мою расшатанную тумбу под телевизором, купленную в IKEA (хотя, если честно, он косится на нее потому, что она, кажется, вот-вот рухнет).
Мы выпили бутылку вина и за час с небольшим выявили тысячу мельчайших причин нашей несовместимости друг с другом. Хорошо, что мы не встречаемся, шутим мы, – ведь такие недостатки пришлось бы скрывать друг от друга как можно дольше, а не выставлять их напоказ.
– Я никогда бы не смирилась с азартными играми и таким отношением к деньгам, – говорю я.
– А я ни за что не смирился бы с тем, что человек всюду опаздывает, – парирует он и содрогается для пущего драматизма. – Зачем вгонять себя в ненужный стресс?
В итоге мы заваливаемся рядышком на диван. Я подгибаю ноги под себя и кладу ладонь ему на бедро – до неприличного высоко. Одной рукой он обнимает меня за плечи, а другой играет с прядками моих волос.
Честно, я не собиралась снова заниматься с ним сексом.
Даже целоваться была не намерена. Я хотела уделить все внимание Джейксону, а не отвлекаться на нечто столь низменное и обыденное, как сексуальная тяга к симпатичному фейковому бойфренду.
Но между нами нечто не совсем обыденное. Вернее, совсем не обыденное. Воздух словно заряжен электричеством; меня поглощает ощущение его тела и наша близость, наши тела сплетаются друг с другом, и мне хочется продолжения: я отчаянно желаю прикоснуться к его груди или услышать, как он шепчет бранное слово прямо во время поцелуя.
Мы несовместимы, но эта мысль не успокаивает мой учащенный пульс и не остужает жар, разгорающийся внизу живота. Гарри что-то говорит, но смысл его слов ускользает от меня. Я слышу лишь медленный, низкий, манящий, будто песня сирены, тембр его голоса и наконец заставляю его замолчать – ленивым поцелуем, пахнущим вином. Я сажусь к нему на колени, и из моей груди вырывается стон, когда он берет меня за талию и притягивает к себе.
В отличие от секса в отеле на свадьбе Джессики на этот раз все происходит медленно. Почти нежно. И это кажется мне новым и странным – словно происходящее между нами имеет глубокий смысл, будто мы что-то значим друг для друга, и я не помню, когда испытывала нечто подобное, – наверное, никогда.
Я не хочу сейчас думать о том, что все это значит. Не хочу думать, значит ли это хоть что-нибудь.
Но я точно знаю: мне хорошо оттого, что я с кем-то рядом вот так.
