Но только я взялась за сундук, оторвав Лили от раскройки трусов, как дверь открылась и вошла незнакомая мне служанка, и в руках она держала какую-то кипу ткани.
Затем замаячил Пьер, и его визит точно не сулил мне ничего доброго.
— Пусть ваша милость переоденется, — сказал он с поклоном. — Вашу милость герцогиня в покои его величества требует.
Глава семнадцатая
Отдайте мне мои трусы.
Пусть, если что, его величество окосеет, пытаясь понять, что на мне надето и как с меня это снять. Ханжой я не была, но никогда в жизни не принуждала себя к близости.
Все — по желанию, по обоюдному. Что его величество вызовет у меня прилив нежных чувств, я сомневалась.
И еще я поняла, что вся та одежда, которую я носила до этого, была цветочком. Да и сейчас, как я догадывалась, это не ягодка, только завязь.
Меня раздели практически догола — совсем я обнажилась уже по собственной инициативе, продемонстрировала, как носят трусы… немного я не учла, где у меня теперь талия, и трусы оказались слегка на бедрах, и я тотчас указала Лили и Этель на эту недоработку.
Потом пошло все в привычном порядке: рубаха, корсет, о, тот корсет, который на мне был прежде надет, оказывается, не напоминал скорлупу, в которой я даже дышать не могла! Юбка, юбка, курточка, накидка… ткань платья была легче, юбка пышнее, и все было открыто намного сильнее, опять-таки, я не ханжа и отдаю дань тому, что считается «модой», не в моем положении сильно усердствовать в чужом-то монастыре, но я понимала, что я банально замерзну. Красота требует жертв, мне ли это не знать, но не в виде же застуженных придатков и почек! Хотя с таким количеством юбок они, пожалуй, в безопасности.
Скорее я воспаление легких подхвачу — с открытой шеей и грудью. И полуголыми руками.
Когда все было готово, в том числе и моя прическа, которую мне ловко и быстро переделали, и туфли, заботливо кем-то разношенные, мне надели на мои предательские ноги, служанка впустила Пьера.
С благоговением, у него даже руки тряслись, он открыл принесенную коробочку, и незнакомая служанка надела мне на шею колье.
И с этой минуты Пьер не спускал с меня глаз, точнее, с колье. Мне казалось, что на груди у меня лежит тяжкий груз — так оно и было. Когда-то давно я привезла из поездки восточное украшение и носить его не смогла, так оно при каждом шаге колотило меня по ребрам… Сейчас я вроде держала спину неестественно прямо, но шею при этом тянуло вниз.
Пьер осмотрел меня, будто лошадь на рынке, и жестом указал мне на выход.
