— Святая Анна, — осторожно начала я, — принесла мне во сне белую ткань и велела прикрыть наготу.
Что же это за Средство такое?..
Очень сложно было правильно подобрать слова.
— Прикрытая плоть — смиренная плоть.
Чушь, конечно, но может сработать. Герцогиня, да и все курочки тут, определенно позволяют себе наедине немало… лишнего. Еще лет за тридцать до дня моей нелепой гибели под лавиной на горном курорте подобные увлечения считались предметом изучения психиатрии.
— Хулу возводишь, — прищурилась герцогиня. Я отступать не собиралась.
Сожгут на костре или нет?
— Я молилась о сохранении девства, — выдала я и продемонстрировала трусы ей поближе.
Да, это не пояс верности, но неплохое препятствие, если что. Сшила я их на совесть, руками не разодрать.
Девицы шептались, а на лице герцогини проступило наконец понимание. Я готова была вопить от восторга. Конечно, я не собиралась отдавать свои трусы, вот еще, но если им приспичило что-то шить, то пусть хотя бы займут руки с пользой, а не бессмысленными салфеточками.
Девицам тоже было интересно взглянуть на трусы, но я не давала их никому в руки. Прикидывала, сколько штук смогу сшить и сколько мне надо. Больше не меньше, в конце-то концов.
После шитья был обед. Опять пресное мясо, опять разбавленное вино, опять овощи, которые я никак не могла опознать. И хлеб, и как бы одуряюще он ни пах, я от него отказалась. Не то чтобы я была такой уж фанаткой идеального тела, но надо понимать, где нормальный вес, где здоровье.
Я старалась смотреть, кто что ест и кто смотрит в чужую тарелку.
Девушки, конечно, не голодали, и не то чтобы я подозревала, что эффектно яды сыпали не только по указке режиссера, который полночи не спал, обдумывая кульминационную сцену, но — я даже в своем мире предпочитала следить за соседями по столу, особенно малознакомыми. Травить меня, конечно, никто не стал бы, но вот обнаружить, что я выполнила в беспамятстве банковский перевод тысяч на триста, я могла бы.
В процессе потребления аристократками пищи я выяснила пока одно: лопали они много, но еду брали изящно.
Я успела наесться и отодвинуться от стола, а девицы все протягивали цепкие лапки. Я интереса ради попыталась так же элегантно подцепить кусок мяса, не вышло, я попробовала еще раз, потом плюнула. Я — деревенская девочка, блаженная Адриана, и где там мои трусы, не украл ли их кто?
Пошить этот бесценный предмет одежды я собиралась еще не один раз.
После обеда, к счастью, мне позволили вернуться к себе.
