— Ваше высокопреосвященство, — услышала я за плечом зловещий шепот, и ноги мои едва не подкосились. Так обращались к кардиналам, пусть в нашем мире, но отличий в этом как раз-таки нет.
— Ваше высокопреосвященство, — послушно повторила я.
— Что она говорит тебе, дитя?
Что это мои последние минуты, наверное."
"— Часто я не могу разобрать. Но когда разбираю, поступаю так, как она мне велит. Когда мы ехали сюда, я видела, как она помогает роженице. И видела, что она делает. Когда я увидела роженицу здесь, я поняла, что мне делать.
Как пятилетний ребенок. Герцогиня если что-то и поняла, то будет молчать. Может, и она прикидывается среди этих людей полной дурой, а может, ей и прикидываться не надо.
— Я смотрю, как она поступает. Не жалей свет, господь любит свет. Прикрывай плоть свою. Люби плоть свою, ибо ее тебе дал господь. Береги дар господень, ибо противное огорчает его.
Кажется, если бы я не стала когда-то той, кого презрительно называли «шопницей», потом — «ларечницей», потом — «торгашкой», потом — «бизнесвумен» и только в последние годы — «сэлф-мейд», я могла бы основать какую-то секту.
Я слышала шепотки. Я чувствовала, как герцогиня режет меня взглядом на части, и практически ощутила, как крадется ко мне ночью Пьер, вооруженный тяжелой подушкой.
— Я мог бы приказать тебя высечь, — как-то задумчиво заметил кардинал, склонив голову, — но бедняжка ди Мареццо и ее дитя живы. Оба.
По комнате пронесся удивленный вздох.
— Да, да, — продолжал кардинал, прикрыв бесцветные глаза.
Странно, сообразила вдруг я, а кожа у него чистая. Морщины есть, да, но ни одного старческого пятна! — Когда мне сказали, что некая девица дала доктору ле Корбье совет, когда мне сказали, что доктор ему последовал, но жизнь утекает из бедной родильницы капля за каплей, я даже прервал молитву. Ибо, — он метнул на меня внимательный острый взгляд — боже, кто сказал, что это немощный старикашка? — Ибо и вправду господь заповедал беречь плоть и дух, потому что дар они есть бесценный.
— Вы великий маг, ваше высокопреосвященство, — с поклоном польстил один из мужчин. Польстил ли, впрочем, подумала я. — Наложение ваших рук спасло ей жизнь.
Маг? В этом мире, помимо лезаров, есть магия?
— Может, и девица де Аллеран маг?
От этого нового голоса по комнате будто вихрь прошел — все вскочили и как-то заполошно склонились. Сидеть остался только старичок кардинал. Да полно, меня даже не так занимало, кто вошел, как поразила перемена в его облике.
