В этом возрасте пиздец как сложно все начинать заново.
– Так, может, и не надо? – шепчу в его губы. – Не хочу, чтобы ты однажды пожалел, что так круто изменил свою жизнь непонятно ради чего.
– Непонятно ради чего? – насмешливо фыркает Матиас и осторожно поворачивает меня к себе лицом. – Издеваешься, да? Непонятно… – перекатывает на языке. – А как ее не менять, Ань, если мне без тебя этой сраной жизни нет, как оказалось? Притворяться, что я этого не замечаю? Что у меня все ок? Да я не спал, кажется, ни одной ночи, с тех пор как ты уехала.
Он правда это говорит? Нет, вот правда? Я ведь не сплю?
– Ты винишь меня?
– Нет. Только себя. Что у меня, долбоеба, язык в заднице. Что сказать не могу…
– …что не можешь? – не дыша, подталкиваю я и все равно не верю своим ушам, когда он выдыхает:
– Что люблю тебя.
Эпилог
– Да. О да, блин. Мы это сделали. Хорошая работа, Мат…
На самом деле то, что мы продали права на использование нашего патента за баснословные деньги – результат огромной командной работы нескольких десятков программистов, ученых-химиков и биологов, и, конечно же, венчурных инвесторов, чьи деньги привлекались в стартап.
Я же просто делал бизнес, позволяя этому случиться быстрее. ИИ, в создании которого принимала участие Аня, все же нашел то самое вещество, которое могло стать отличным лекарством от деменции. Хотя в возможность этого поначалу верила лишь небольшая горстка людей. Мы запатентовали его, а сегодня продали одному известному фарм-гиганту.
И поскольку речь шла не только о действительно огромных суммах, но и о неизбежных последствиях от этой сделки для человечества, последние месяцы были очень нервными. Я чертовски, просто дьявольски устал, но ни на что не жалуюсь. Мне нравится ощущение причастности к чему-то по-настоящему великому. А то, как плавно я вписался в эту историю – вообще отдельный рассказ. Ведь когда я только переехал, и мысли не было, что я найду себе применение так быстро. Просто стартап, в котором работала Аня, отчаянно нуждался в людях, денег тогда им катастрофически не хватало, ну и как-то так вышло, что я стал в команде кем-то вроде принеси-подай на безвозмездной основе.
То есть делал то, до чего у других, занятых реальным делом, просто не доходили руки. И как ни странно, именно такие задачи требовали самого детального понимания процессов. Ну, или хотя бы того, чтобы я мог о них рассказать, сделав вид, что что-то там понимаю.
