"
"– Я тоже не в восторге от идеи пышного торжества, – вставляю свои пять копеек.
– Да почему? Матис, сынок, помнишь, как на свадьбе у Сумских было? Арка из цветов, шатер на фоне моря, тут же, чуть в стороне, свечи, скатерти… Красота, одним словом.
За время нашего знакомства с отцом я поняла, что он из тех, кого обычно называют душой компании. Поэтому его стремление организовать нашу свадьбу по высшему разряду ничуть меня не удивляет. А вот то, что мы так запросто о ней рассуждаем, никак в моей голове не укладывается.
Я почему-то не думала, что эта новость будет воспринята так легко, хотя Матиас и заверял меня, что отец будет только за. Все равно не верилось.
– Матиас, а ты чего молчишь?
– А что я? Пусть невеста решает. Как она захочет – так и будет. – Матиас заводит руку мне за спину и в первый раз, не таясь, прижимает к себе на глазах у родителей.
– Ты смотри, еще не женился даже, а уже каблук! – хохочет отец. – Ну, ты, Ань, все же подумай. Свадьба в жизни бывает один только раз.
Я вяло киваю, не желая продолжать этот разговор, и жмусь к боку будущего мужа.
Его мать чуть в стороне опять издает некий странный звук. Что за женщина? Ну, высказалась бы прямо, так нет – молчит. А ты ходи и думай, что у нее на уме. Ясно ведь, ничего хорошего.
Впрочем, моему счастью это не мешает. Следующие дни становятся едва ли не самыми лучшими в моей жизни. Мысль о том, что я теперь не одна, окрыляет. Наверное, это странно, но, даже найдя отца, я не ощущала себя частью семьи, а теперь стала. Этому во многом способствует время, которое мы проводим вместе.
И общие переживания. Понимая, что Матиас гораздо тяжелее меня справляется, когда отцу плохо, я стараюсь не оставлять его в такие моменты. Чем бы он ни занимался, маячу где-то неподалеку. Отвлекаю разговорами, когда это уместно. Держу за руку. Или просто сижу с книжкой в одной с ним комнате. Не навязываясь, но в то же время давая понять, что он больше не один. Я будто медленно его приручаю. Но по правде, привыкаю сама… По факту мы оба с ним одиночки.
Где-то за пару дней до росписи, опасаясь, что сердце отца может не выдержать, врачи ставят нас в известь, что химию отца нужно прервать. Ради подстраховки папа остается в клинике. Мачеха при нем. А мы с Матиасом возвращаемся в притихший дом.
– Извини. Мне нужно побыть одному.
Он уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Но я уже достаточно хорошо его чувствую, и потому для меня не секрет, что собственное бессилие доводит его буквально до бешенства.
