Я хочу помочь, но не знаю как. Вариант, который первым приходит на ум, невозможен потому, что Матиас решил подождать с этим всем до свадьбы…
В бессилии опускаюсь на диван. В груди болит. Не хотела я боли, но не смогла избежать привязанности. Отец такой. К нему нельзя остаться равнодушной ни при каких обстоятельствах. Он как солнце, в поле притяжения которого существуем мы все. Возможно, если его не станет, мы потеряемся на бескрайних просторах космоса. Мы… просто перестанем быть.
Мои невеселые мысли прерывает щелчок двери.
В темноте различаю великанскую фигуру Матиаса. Он нерешительно застывает на пороге. И так, не шевелясь, стоит, пока у меня первой не сдают нервы.
– Иди ко мне.
Я похлопываю ладонью по дивану возле себя. Матиас еще чуток медлит, но все же подходит и садится рядышком.
– Ложись…
Матиас послушно укладывается, устроив голову у меня на коленях. Темно. Но мне не нужен свет, чтобы знать – его глаза воспалены. Мне жаль. Мне так жаль. И себя, и его, и папу… Ласково касаюсь его волос.
Легонько глажу, зарываюсь пальцами. Животом чувствую, как в безмолвном крике распахивается его рот. И мне хоть вой в унисон с ним. Но вместо этого я шепчу:
– Я люблю тебя.
Матиас делает судорожный вздох. Непослушной рукой ведет по моему телу вверх и с силой сжимает грудь.
– Прости.
– Нет. Не останавливайся… Ты же хочешь.
Мой голос дрожит. Матиас же, кажется, даже не дышит. А потом резко подхватывается и, усевшись рядом, встряхивает головой.
– Да, но мне не хватит сейчас терпения возиться с девственницей.
Прости, Ань. Дело не в тебе.
Для кого-то его слова могли бы прозвучать обидно, но я так их не чувствую. Просто Матиас не в себе настолько, что правда льется из него без прикрас. И, как ни странно, именно правда не дает мне загнаться по полной. В темноте я поворачиваюсь к нему. Несмело накрываю ладонью бугор под брюками и, собрав в кулак всю свою смелость, шепчу:
– Есть же и другие способы.
Почувствовав, как его сердце оступается в ответ на мои слова, дергаю вниз язычок молнии.
Немного потряхивает. Его. Меня… Пока хватает смелости, бухаюсь на колени. Эмоции смешиваются в убойный коктейль из боли, обреченности, страха смерти и одиночества. Я могу понять, почему ему так нужна разрядка.
– Уверена?
– Да.
– Хочешь мне отсосать?
И эта агрессия объяснима тоже. Он под завязку напичкан тестостероном. Желание и агрессия – две стороны одной медали.
– Приподнимись."
"Стаскиваю к коленям его брюки вместе с бельем.
