Услышав мои шаги, он открыл глаза и повернул ко мне голову:
— Прости меня… я был груб.
— Мне не привыкать к мужской грубости, — грустно усмехнулась я. — За годы дрэйкерства я видела ее во всех проявлениях. Не открыла в твоем поведении ничего нового для себя.
Ох, как же Торна плющило и корежило из-за того, что я сравнила его со всеми мужчинами. Учащенно задвигались желваки, вздулась вена на шее и серые глаза налились грозой. Но упрощать задачу командору я не собиралась: позволю обращаться с собой подобным образом один раз — это превратится в норму.
— Я думал, что смогу пересилить в себе этот страх… Не получилось, — покаянно произнес Торн, а потом вздохнул так тихо и тяжело, словно каждое произнесенное им слово было для него какой-то пыткой."
"— Свой первый корабль я начал строить в пятнадцать лет. Когда тебе чуть ли не каждый день говорят, что ты гений, надежда рода и будущий правитель планеты — невольно начинаешь проникаться. К тому моменту я практически достиг своего нынешнего роста, а поэтому ужасно злился, когда мама при всех называла меня сынком или своим мальчиком.
Я ведь был таким взрослым… — в словах Райдэка отчетливо прослеживалась какая-то горькая самоирония, — мне казалось, что я уже взрослый. Видишь ли, юные гении иногда бывают такими самоуверенными дураками… Я повез маму на производство. Хотел, чтобы она увидела мой звездолет и поняла, каким важным и значимым проктэррианцем стал ее Торн… Можно подумать, она и так этого не знала…
Райдэк замолчал, а мне вдруг стало страшно.
Наверное, я уже тогда понимала, что услышу дальше.
— Мы стояли прямо под подъемником, когда держатели ни с того ни с сего размагнитились и многотонный кусок корпуса стал падать нам на головы. Я всегда считал, что она такая слабая и хрупкая… А она толкнула меня с такой силой, что я отлетел в сторону метра на четыре… Когда конструкцию подняли, мама уже была мертва.
Воздух вдруг стал едким и липким. Я пыталась сделать вздох, но почему-то не получалось. В горле стоял ком и нещадно давило в груди.
Господи, Торн всю жизнь из-за нелепой трагической случайности винил себя в смерти матери. Вот почему на его корабле не было женщин. Оттуда же и его желание оградить и убрать женщину подальше от всего опасного… Детская фобия и непрестанно терзающее чувство вины.
Справившись с захлестывающими меня эмоциями, я заглянула в безжизненно застывшее лицо Торна. Ладонь сама потянулась к жесткой щеке мужчины и, ощутив его тепло, впитала его каждой клеточкой.
