Точно так же, как вы объясняете свою принадлежность Проктэрре, я могу заявить, что являюсь собственностью Вселенной. Почему нет? Мы все ей принадлежим.
Райдэк тяжело выдохнул, понимая, что я все равно не соглашусь с его доводами:
— Агни, законы целого мира невозможно перестроить по взмаху руки только потому, что они тебя не устраивают. На это нужно время. Прежде чем что-то менять, нужно взвесить все ""за"" и ""против""…
— И как долго вы их будете взвешивать? Год, два, десятилетия? А может, ты попытаешься что-то изменить для меня, когда станешь тан орисом? — это был камень в огород Торна — упрек в нежелании хотя бы пообещать что-то сделать, и он мой намек понял: сжал губы, вскинул голову и спокойно посмотрел мне в глаза:
— Я не умею давать обещаний, в реализации которых не уверен.
И не люблю дарить кому-то ложных надежд. Мне кажется, это честно.
Да. Это было убийственно честно. И, наверное, достойно уважения, но легче мне от этого не становилось. Когда тебя загоняют в угол — отключаются чувства, остается только желание выбраться из него.
Любой ценой.
— Ты ведь понимаешь, что я не смирюсь? — в упор посмотрела на Торна.
— Я в этом уверен, — невесело улыбнулся он. — Я не прошу тебя мириться, я прошу лишь дать нам время.
— Для чего?
— Для этого, — обвел взглядом стол и уютное пространство кухни Торн. — И для этого, — коснувшись моей ладони своей, он переплел наши пальцы, с нежностью глядя мне в глаза: — Все богатства мира за возможность чувствовать тепло твоей ладони в своей руке…
Я не нашла слов, способных не испортить такой момент, а потому просто молча смотрела на Райдэка в сгущающихся сумерках, слушая тишину разбавленную ударами наших сердец.
Вселенная на кончиках пальцев — только так можно описать величие и объем подобной близости между мужчиной и женщиной. Рука в руке, глаза в глаза, дыхание в такт… Это не идет ни в какое сравнение с сумасшедшей страстью или самым горячим сексом. Это нечто большее — волшебство единства душ, не поддающееся разгадке и объяснению.
Мы просидели так до самой темноты, пока я не стала зевать, и поднявшийся с места Райдэк не понес меня в спальню.
Улегшись вместе со мной на кровать, он тесно прижался к моей спине, и пока я засыпала, ласково гладил мою голову, словно пытался прогнать своими прикосновениями поселившиеся в ней тягостные мысли.
Его руки были первым, что я почувствовала, когда проснулась.
