Приверженная

Но я держала его за руку и слышала пульс. Так что осторожно покашляв, тихо прошептала:

— Что скажешь? Как насчет первого шага на встречу?

— Ты готова общаться и чтобы я приходил в твой дом? — удивленно, хрипло и почти беззвучно прошептал он. Шакалов усмехнулся, от чего морщинки под его глазами впервые за долгое время заставили меня вспомнить о его возрасте. — Хочешь делать вид, словно не было всех этих месяцев? Притворятся? Улыбаться, обсуждать всякую ерунду… Или, быть может, ты хочешь забыть? — он сбивчиво сглотнул и с какой-то надеждой спросил: — Ты сможешь забыть? Если все изменится.

Все, что хочешь…

Наверное, он спросил больше, чем я готова была дать и пообещать. Меня словно парализовало и вернуло в прошлое. На мгновение кадры из комнаты в вузе стали такими реальными, что я едва не подпрыгнула на месте и тут же пискнула от легкого укола в ноге. Было страшно, хотелось оттолкнуть Шакалова, закричать, попросить о помощи!

Нет, простить и забыть я была не готова. Совершенно и абсолютно!

— Чтобы я не делал… Как бы не заботился о тебе… Ты никогда не сможешь… Наверное, это мое наказание… — невнятно пробормотал он себе под нос, а потом кратко глянул на ногу, словно вспоминая про ушиб.

Он уже было хотел приступить к ране, как вдруг замер и серьезно отчеканил, как что-то обыденное, давно ясное и само собой разумеющееся. — Я люблю тебя, Кристина. И не уверен, что то расстояние, которое ты предлагаешь, не сделаешь хуже. Но если ты хочешь… Я постараюсь, обещаю.

В секунду кто-то словно выбил почву их-под ног, кислород из легких… Парализованная, обездвиженная, немая, я позволила Шакалову обработать мне ногу, забинтовать, а затем отнести в постель.

Он что-то говорил еще, пока не ушел. Но, кажется, обещал вернуться.

В новом доме время шло быстро… Только и успевала, что зачеркивать дни в настенном календаре. Шакалов, словно специально, оставил мне всю недоделанную работу по дому, чтобы мелкие хлопоты поглотили с головой. Утром мы с дизайнером занимались детской, затем с домоправительницей выбирали новых работников: поваров, садовников, горничных; после начиналось личное время для йоги, прогулки, и… Я наконец-то вернулась к учебе!

— Боже, какое это блаженство… — занырнув носом в книгу, я до жжения в легких втянула легкий, но такой знакомый аромат бумаги и старой штампованной краски.

Лиза лишь усмехнулась и устроилась рядом, нетерпеливо поглядывая на стопку учебников. — Начнем, дорогая?

Как оказалась, Лиза всегда мечтала поступить в институт, но не сумела.