Приверженная

Думала, поумнел и стал более человечным, Шакалова. Но ошиблась. — голос скрывался на истерику, плачь и крик. И мне было стыдно за каждое слово, которое выливалось из губ, но я не могла себя заткнуть. Слишком больно было внутри. Слишком…

— Тебе нужно остыть и обдумать все происходящее. — обойдя меня, как какую-то куклу, мужчина направился к выходу. — Приходи, как успокоишься.

И теперь, после всего, он меня просто бросал. Оставлял одну в неведении, с информацией, голова от которой шла кругом. И я знала, кто именно получит сейчас его внимание и поддержку.

Кто уже давно занял мое место, но мы оба никак не могли это признать.

— Пойдешь к ней? — ехидно спросила я и Кирилл замер. — Уверенна, Виктории удастся тебя успокоить.

На какое-то мгновение в комнате повисла гробовая тишина. Пугающая и звенящая. Я видела, как Шакалов медленно поворачивается, поднимает пронзительный взгляд на меня, а затем его губы искривляются в подобии ехидной усмешки.

— Позволь поинтересоваться, — с издевкой отчеканил каждую букву Кирилл и от его раздражительного баритона, мое сердце грозило вырваться из груди, а мурашки станцевать танго на спине.

Я уже пожалела, что задела тему его помощницы и готова была отступить, но Шакалов считал иначе. — Каким боком в наш разговор встряла моя правая рука?

— Никаким. — быстро ответила я, а затем вспомнила овсянку и скривилась. — Кроме того, что ее нос повсюду!

— О, Черничка! Тебя это не беспокоило, когда по всюду со мной ходила не молодая красивая девушка, а мой брат.

Правда? — прорычал он, поворачиваясь ко мне лицом. Мужчина послабил галстук на шее, а затем и вовсе с психом откинул его в сторону. Меня скрутило от его описания Виктории, тошнота подкралась к горлу, а руки сами сжались в кулаки. Молодая и красивая, значит! Он уже сам ответил на все мои вопросы.

Не знаю, почему, но это было выше меня и моих сил. Слезы подступили к глазам и от того, что я старалась сдержать истерику, только сильнее трусилась губа.

— Я думала, что будет честно с твоей стороны, сказать мне о новой женщине в твоей жизни.

 — голос скрывался на противный скрипучий свист, и от этого мне самой было противно. Только вот быть может больше не представится возможности поговорить о Виктории, а эта тема уже раз мучила меня пол ночи. — Как бы там ни было, мы через многое уже прошли. Как бы там ни было, мы все же муж и жена. Пока…

— О чем ты говоришь?! — ошарашенно протянул Шакалов, с каким-то непониманием оценивая перемену моего настроения.