Приверженная

 — О, кстати, мы уже на половине пути! Осталось самое сложное…

Женщина оборвала себя на полуслове, словно спотыкаясь об мой крик. Это было странное ощущение. Мышцы грудной полости и диафрагмы начали активно сокращаться, словно пытаясь свести меня с ума! На нервах, я схватила руку Шакалова и сжала так, что не будто он таким крупным и сильным мужчиной, сломала.

— Тамара, кажется, это потуги… — выдохнул ей Кирилл, а затем придвинулся ко мне. — Главное, правильно дышать, помнишь? Вас на курсах этому учили.

— Помню. Правильное дыхание, ноги согнуты в коленях, полусидящее положение… — Кирилл заправил мне волосы за ухо, после чего положил телефон на столик около нас и дал мне вторую руку. Его будто не заботило, что завтра они будут обе в синяках. — Стой. А ты откуда знаешь? Мы ведь никогда не ходили вместе…

— Я был уверен, что моей компании ты не обрадуешься, поэтому прошел курсы самостоятельно. — как бы невзначай протянул Кирилл. На какое-то время мне стало легче, боль внезапно пропала, и я смогла выдохнуть.

Картины того прошлого, где мы с Шакаловым жили в одной доме, бок-о-бок, заполнили сознание. Почему-то так грустно теперь было смотреть на нас со стороны. Внезапно я ощутила прохладную руку на щеке и обернулась к мужчине. — Эй, ты чего? Ты должна сейчас думать о чем-то хорошем.

— Знаешь, тогда мне казалось, что я сорванный цветок. Он больше не вырастит, не пустит корни, не найдет свое место. Его функция: украшать и нести свой крест прямо в могилу.

 — не знаю, зачем я сказала это Кириллу, но сейчас я судила об этом с высока пережитого. Мне не было больно за прошлое. Только вот не Шакалову… Он гладил мои руку, смотря в глаза так, будто… Будто в них рухнула целая планета. — Ты должен знать, что с того момента, как я вернулась в дом, все словно… Словно изменилось.

— Мне так жаль, Кристина… Так жаль. — его бархатный хрип проник в самое сердце, растворяясь в сотне нервных окончаний. И я уже не понимала, боль это от новой «партии» схваток, или откровение Кирилла так действует на меня.

 — Я смотрю на тебя и каждый раз все больнее… Твои глаза такие осмысленные, словно ты прошла сотни дорог и наступила на тысячи граблей. А ведь так и есть. И каждые из них подложил тебе я. Твой муж и отец детей. И я… Я на самом деле не понимаю, почему ты все еще тут. — он потер кулаком лицо, словно возвращая себя в тонус, но вышло не очень. — Не понимаю…

— Знаешь, люди часто цепляются за прошлое.