Приверженная

Медленно обернувшись, заметила белую шкатулку на столе. Крохотную, дешевую и совсем неприглядную. Если раскрутить ее, то маленькая балерина выпрыгивает и осыпает сидящего напротив блестками.

Воспоминания унесли меня на пару недель назад, когда мы с Шакаловым возвращались домой после очередного мероприятия, где он выступал в качестве человека, баллотирующегося на пост депутата.

Закуски в ресторане были хоть дорогими и изысканными, но совсем не съедобными и сытными. А пробыли мы там не менее четырех часов.

Медленно моя светская полуулыбка превратилась в оскал вечной тоски и грусти. Шакалов появился словно из неоткуда, обнял меня за талию и шепнул на ухо:

— Еще пол часа и я умру от голода. — поджав губу, я тоской посмотрела на тощих женщин, которые весь вечер терзали одно маленькое пирожное. Я же уже съела таких четыре и чувствовала себя неловко. В добавок ко всему ужасу, живот забурчал! Чтобы никто не увидел, как мои глаза заблестели от слез, опустила их к бокалу с соком и прошептала: — Прости, позорю тебя тут…

Но Кирилл так ничего и не ответил.

Он просто схватил меня за талию и потащил в сторону выхода из зала. Я не поверила, что от хочет уйти, даже когда тот накинул на меня пальто.

— Ты что?! Это ведь благотворительный вечер… Все заметят, что тебя нет. А журналисты завтра напишут…

— Никто не заметит, если нас не будет пол часа. — равнодушно пожал плечами мужчина, открывая для меня двери.

Это был самый центр столицы. Сердце города! Рядом с гламурным рестораном располагался вполне себе «земной» гастроном, самый дорогой в стране отель, ресторан и… мой любимый фастфуд.

Заметив, как я облизнулась, Шакалов пожал плечами и уверенно пошел к нему.

Тогда мы впервые ели бургеры, запивали все это колой и заедали картошкой. Я никогда еще не ела так много, так жадно и с таким удовольствием. Ведь на тот момент полгода не ела мучное, что уже говорить о газировке?!

— Я думала, что ты сейчас начнешь косится на местную кухню, а потом все пафосно выкинешь в урну.

 — с удивлением наблюдая, как Кирилл ест третий по счету бургер, я поняла, что не одна проголодалась.

Кирилл пожал плечами и равнодушно потянул:

— Каждый из нас стремится к лучшему, но это не значит, что я не люблю все неполезное.

— «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо» — процитировала я фразу из комедии римского писателя Теренция «Самоистязатель», которую мы изучали в вузе. Но Шакалова будто выбили из колеи эти слова.