Привет! Я вернулся

Эта неприступная медсестричка, которая неделю прикидывалась недотрогой… Которая краснела от моих намеков и строго поджимала губы…

Я хочу, чтобы с ее губ сорвалось признание!

– А, пожалуй, я все же принесу чаю, – внезапно выдает Настя.

И пытается встать с моих коленей.

Я не выдерживаю и начинаю хохотать.

– Ладно, признаю, ты меня уделала!

Сажаю ее обратно. Окончательно распахиваю халат. Тянусь языком к левому соску, нежно прикусываю его. Правый пока подождет…

– Я хочу забыть, как меня зовут, – стонет моя рыжеволосая нимфа.

– Это я тебе гарантирую.

Моей нежности надолго не хватает. Я хочу грубо. Хочу сильно. До звона в ушах, до сдавленных хрипов и стертой кожи.

После этой гребанной аварии, которая чуть не сделала меня инвалидом, у меня три месяца не было женщины.

Я изголодался, как дикий волк холодной зимой. А сейчас я возвращаюсь к жизни. Я чувствую себя живым!

Я хочу зубами впиваться в эту белую плоть. Хочу, чтобы Рыжая Кошка расцарапала мне спину до крови.

Я сажаю ее на стол в центре беседки. Халат болтается на одном плече. Я срываю его. Под ним ничего нет.

Я в одну секунду освобождаюсь от своих шорт.

Мой голый пистолет нацелен в мягкие зовущие складочки. Но сначала я собираюсь почувствовать, как она меня хочет…

Она истекает соком. Она влажная и зовущая. Я погружаю в нее один палец. Потом два.

Она плотно обхватывает их, и мои яйца отзываются звоном. Такая узкая!

Я еще немного медлю.

Возня с презервативом немного ослабляет напряжение. Кошечка нетерпеливо выгибает спину. Тянет меня к себе.

Я в жизни не видел ничего более сексуального!

Ее белая кожа, сияющая в лунном свете. Рыжие волосы, разметавшиеся по плечам. Высокая полная грудь, призывно торчащая вверх и ноги, раздвинутые в ожидании…

Я врываюсь в нее. Она громко стонет. Прижимается ко мне. Впивается ногтями в спину… Кайф!

Дикий, невероятный, нечеловеческий кайф…

Хотя я готова.

Мне нужно, чтобы этот мужчина был во мне. Мне жизненно необходимо ощущать его сильные ладони на своих ягодицах, его обжигающее дыхание на своем плече и… конечно, его огромное орудие внутри себя.

Это настолько сладкая боль, что мне даже хочется ее усилить. Я никогда не была мазохисткой…

Но сейчас я – вообще не я.