Привет! Я вернулся

Ее офигенные изгибы уже не так манили.

Настя стала воспоминанием.

И вот, через пять лет, ни с того ни с сего, Кошка начала мне сниться. Каждую ночь.

Утром я просыпался и спросонья шарил по кровати, пытаясь поймать остатки прекрасного сна. Но ловил в лучшем случае пустоту. В худшем – какую-нибудь чужую задницу.

Которую надо было еще и выпроваживать…

Я постоянно думал о Насте.

Это начало превращаться в наваждение!

Я вспоминал свой безумный отпуск. И тот городок у моря, где мне было так хорошо. Спокойно и уютно, несмотря на бушующие в моей жизни бури.

Все чаще и чаще меня одолевало желание снова там побывать. Но я себя сдерживал. Пока вдруг внезапно не сорвался.

Безо всякого плана и подготовки. В последний момент отменив все встречи, запланированные на сегодня.

И вот я здесь. И что? Рыжая Кошка не хочет меня видеть!

Настя смотрит сурово, хоть и испуганно. Моя неприступная тигрица!

– Уезжай! – говорит она. – Ты пообещал.

И, пока я в шоке подбираю слова, у нее звонит телефон.

Она судорожно роется в сумочке, подносит трубку к уху и начинает оправдываться.

– Извините, Марина Сергеевна. Я задержалась… Да, я уже бегу. Десять минут. Да, я знаю, конечно. Еще раз извините.

Бросив на меня мимолетный сердитый взгляд, кошка торопится к автобусной остановке. Я иду за ней.

– Тебя подвезти? – говорю я ей в спину.

– Нет! – зло отвечает она.

– Я так понял, ты куда-то опаздываешь…

– Это тебя не касается!

Кошка поднимает руку, возле нее останавливается такси.

Она быстро запрыгивает в машину.

– Уезжай! Ты обещал.

Лихой водитель газует с места.

А я стою столбом и думаю: “Зачем я вообще сюда приперся?”

У меня и так времени было в обрез, а из-за Матвея я опоздала в садик! Всех детей забрали, и мой Ванечка остался один.

Бедный маленький лягушонок!

Наверняка сидит у окна и каждую минуту спрашивает у Марины Сергеевны, когда придет мама… Ненавижу себя за то, что ему снова приходится это переживать!

Я нередко задерживаюсь на работе, иногда Ваню забирает Паша.

Мне хотелось треснуть его по голове сумкой. Или, лучше, кирпичом. Чтобы стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.

Стоит, пялится на меня. Пытается заглянуть в вырез блузки. Как будто мне интересны его похотливые взгляды!

У меня ребенок страдает…

Который мог бы быть твоим сыном, Матвей. Но уже не будет.

Я прыгнула в такси. Еще раз напомнила Матвею о его обещании.