Привет, Яга! – 3

- Знаете, жалко, что такие классные картинки вы создаете только для одного человека! – заявила я, вспомнив прекрасных животных из того сна. Очень захотелось нарисовать их, но я не умела. – Вы, лучше, подарили бы эту красоту не мне, а какому-нибудь художнику, - начала рассуждать я вслух, - он мог бы написать картину. Или поэту, музыканту.

Дрема кивнул, понимающе. Он все меньше напоминал добренького старичка.

- Если вы не против поделиться… - прошептал он, наклонившись к моему уху. Странно, от него начинало ощутимо тянуть холодом.

Я поежилась, но бодро продолжала, так как мысль мне понравилась.

- Конечно, я не против! Будет жалко, если такие идеи пропадут. И Василий будет не против. Не знаю уж, чего вы там для него придумали, но он точно под впечатлением. Потом, правда, он с палаткой дрался… - я поняла, что зашла не туда. Незачем ссориться с милым старичком, который просто помогал своей племяннице. Да и кончилось ведь все хорошо.

- Я подумаю, какие годы человеческой истории выбрать для этих образов и кому их подарить… Поэты и музыканты… - задумчиво протянул Дрёма, и маки на его венке заколыхались под порывами невидимого ветерка.

 – Обычно я не повторяюсь, но тут, пожалуй, сделаю исключение, - продолжал рассуждать мой странный собеседник.

- Пошли-ка, лучше, от него подальше, - потянула меня за руку Маринка.

- Ты чего? – удивилась я. – Твой дядя классный. Веселый такой. Был. Сначала.

Я посмотрела на Дрёму. Он сидел, закрыв глаза, и что-то тихо бормотал. Его лицо постепенно худело, превращаясь в маску черепа, а маки на венке начинали вянуть.

- Пошли-пошли! – настаивала Маринка. – Это уже не Дрёма, а Сон. Не видишь, что ли?

- И что? – не поняла я.

- Да то, что дальше он станет Сном Смертным, и тогда с ним даже я стараюсь не видаться. Не смотри на него!

Я хотела послушаться, но белая маска, которая все четче проступала на лице Сна, притягивала взгляд, не давала оторваться.

- Да пошли же! – Маринка тянула меня уже серьезно, а я все ждала, когда же он откроет глаза.

Сухой черный венок на голове оттенял белизну кости, которая светилась изнутри. Покой и умиротворение разливались во всем мире. Две луны – синяя и белая – глядели на меня свысока, смешивая свои лучи. Они не казались больше холодными…

Меня вдруг резко вырвали из странного оцепенения, и я почувствовала теплые руки Василия. Он тряс меня.

Я огляделась. Сижу на полу, в другой комнате, вокруг столпились Маринка, Иван и мой помощник.