Не дай Бог, зараза… Не дай Бог твоя чертова «бабуля» не заблуждается!
Развернувшись, возле меня тормозит Кипиш, падаю к Тери на заднее.
- Ну, что там?
Достаю свой телефон.
Начинаю пролистывать сохраненные контакты через ее любимые мессенджеры.
- Арчи, - поглядывает на меня Тери. - Старушка осталась жива, я надеюсь?
- Жива… Вот я – не очень.
- Била тебя зонтом? - ржут мои придурки.
- Нет, - потрясывает меня. - Не зонтом. У Янки какой-то кент…
Тери с Кипишем в шоке переглядываются, поглядывая на меня. Вижу боковым зрением.
- Вот! - подбрасывает меня. - Она на авке!
Гарик возвращается к нам.
- Арчи, ты, бл*ть, в своем репертуаре! Вел себя, как…
- Как? - поднимаю от экрана глаза.
Мою жену подкладывают под другого, как я должен себя вести?
- Если ты хочешь, чтобы тебя принимали приличные люди… не будь засранцем!
- Не хочу! Авария принимала меня таким. Всё.
- А может, ты заблуждался? И поэтому развязка такова?
- Не заблуждался. И это не развязка. Я верну ее домой. А там уже посмотрим с.
.. «развязкой».
- Пиши ей! - нетерпеливо ерзает за рулем Кипиш.
Мои пальцы, дрожа, зависают над экраном. Что написать?
В машине тишина, все уставились на меня.
Кусаю губы. В голове понамешано. Меня прет от воспоминаний уверенного тона бабули - «другой мужчина».
Другой мужчина у тебя?!
Пытаюсь представить, как это. Закрываю глаза. Не могу. Серая пустота. Моя она. Единственный образ - из сна. Чужие руки на ее голой спине и россыпь густых русых волос. Но это же просто кошмар.
Как это может быть — другой мужчина?
С одной стороны — да.
Очень даже вяжется. В ее стиле - в ответочку в нос, до отключки.
С другой…
Вот она - обнаженная неуверенная девочка, - закрываю я глаза. - Этот ее растерянный взгляд, вдруг теряющий вызов… тонкие запястья, шея… хрупкие ключицы… этот горячий, пошлый, но делающий ее очень уязвимой татуированный шрам на животе. И пальцы… нежные...
Не вяжется… Ну, не вяжется она ни с кем. Ни с кем, кроме меня.
Я и вижу ее, почему-то, обнаженную, обнимающую себя крест-накрест, словно пытающуюся защититься от моих этих неуместных мыслей про какого-то другого.
Нельзя к ней прикасаться! Не сметь! Никому!
Мой желудок сводит судорогой от попыток визуализировать… нет, даже не ее образ с другим… Ее взгляд, запах, суть!
Ты бы не смогла, Янка. Ведь ты бы не смогла? Довериться, как мне — не смогла бы, уверен.
А как тогда?
Сломать в себе все это — моё, и цинично трахаться с чужим? Со своей мстительной ухмылкой на лице.
