Привидение в кроссовках

– Да выньте меня, – чуть не плакал Миша, – я сейчас утону!

– У тебя голова над водой торчит, – отрезала Леля.

– На цыпочках держусь, а если опускаюсь, смотрите…

Фельдшер встал на полную ступню. Мы увидели над водной гладью только его глаза.

– Давай руки, – велел доктор.

Мишка вытянул конечности.

– Ну и как вы его предполагаете вытащить? – поинтересовалась я. – Как он вообще на аквариум залез, а?

– Не знаю, – ныл Мишка, – как этих чудищ увидел, прямо взлетел по стенке вверх. Жуткие звери! Глаза горят, зубищи с мою руку, языки как лопаты, прямо тряслись, сожрать хотели.

Я фыркнула. У страха глаза велики. Вот идиот! Да на­ши собаки могут лишь зализать до обморока. Зубы у них и впрямь впечатляющие, но Снап и Банди пускают их в ход только ко­гда едят, языки, на мой взгляд, у них совершенно нормальные, во всяком случае, у коров они больше, но ведь никто не теряет голову от ужаса при виде буренки, а тряслись пит и ротвейлер только по одной причине, они очень энергично работали хвостами, приветствуя двух дураков, решивших спастись бегством от замечательных собачек.

– А потом как кинутся! – плаксивым голосом закончил Миша. – Антон Михайлович, ну достаньте меня отсюда, я замерз уже.

Но все на­ши попытки оказались тщетны. Миша, юноша тонкого, я бы да­же сказала, хрупкого телосложения, не мог подтянуться на руках, а у Антона Михайловича, похожего на засушенную креветку, тоже недоставало сил, что­бы вытащить из толщи воды незадачливого напарника.

– Ногами упрись! – кричал вспотевший доктор.

– Скользят!

– Кроссовки сними!

– Как?

– Как хочешь!

Миша сумел вылезти из обуви, освободился от носков, но лучше от это­го не стало.

– Мо­жет, попытаться опрокинуть аквариум на бок? – предложила Леля.

– Рыбки погибнут! – испугалась Маня.

– Зато Миша вылезет, – вздохнула Леля.

По выражению лица Мани было отлично видно, что красивых рыбок ей намного жальче, чем противного фельдшера.

– Стекло разобьется, – быстро сообщила я, видя, как дочь уже разинула рот, что­бы сказать нечто типа: ну и фиг с ним, с Мишей, – порежутся все. Лучше я милицию позову, охрану.

– Ну и к чему они тут? – устало вздохнул Антон Михайлович.