Привидение в кроссовках

Он и подумать не мог о том, что его потомки окажутся настолько сребролюбивыми, что захотят иметь брильянты, изумруды, рубины. Для Бориса Алтуфьева превыше всего стояла честь семьи, ее доброе имя, а не злато и каменья. Узнав о том, что было спрятано в карнизе, Аллочка разрыдалась, а Татьяна Борисовна возликовала.

– Бог мой, – повторяла она, прижимая к груди потрепанную тетрадь, – это лучше, чем деньги, моя история, мой род…

Но я вспомнила, с какой силой старуха толкнула Ксению Шмелеву, что­бы отнять вожделенный план, и отвернулась.

Не верю Алтуфьевой. И вообще, у меня к ней двойственное отношение. С одной стороны, жаль ее, с другой – противно находиться с ней в одной комнате. Отче­го-то Аллочка не вызывает у меня гадливости. Мо­жет, от того, что она нико­гда не корчила из себя столбовую дворянку? Не знаю, во всяком случае, пить чай к Татьяне Борисовне я больше нико­гда не пойду.

На следующий день мы с Маней и Лелей возвращались в Ложкино. Наш дом и коттедж Сыромятниковых были полностью приведены в порядок.

– Ну, – спросил Аркадий, – все? Всех забрали?

– Всех, – завопила Маня, – пять собак, три кошки и жабу!

– А крыса Фима?

– На месте.

– Хомяки?

– Уже на заднем сиденье.

Я оглядела пустой торговый зал. Так, осталось потушить свет и сдать магазин «на пульт». Завтра должна вернуться из Таиланда Лена, и я сложу с себя полномочия директора книжного магазина. Если подруга захочет, пусть ставит на это место Аллу Рюмину. Если забыть про милую феньку Аллы Сергеевны, гонки со строительным пистолетом в руках, лучшей кандидатуры на пост директора «Офени» не сыскать.

– Хорошо, – вздохнул Кеша. – Зайка, гаси свет.

– Лад­но, – отозвалась Ольга, подняла руку и вместо выключателя нажала «тревожную кнопку».

– Почему лампы не погасли? – изумилась Зайка.

– Потому что ты перепутала выключатель с милицейской «подключкой»! – заорала Маня.

Че­рез десять минут прибыл дребезжащий «газик». Из его нутра выбрались… Соловьев Дмитрий Юрьевич и Павел. Я не удивилась.

Ясное де­ло, никто, кроме них, приехать не мог.

– Что теперь? – безнадежно поинтересовался Соловьев.

– Все в порядке, простите, пожалуйста, – я принялась извиняться.

– Привидение больше не бегает?

– Нет.

– Никто в аквариуме не тонет?

– Нет, нет.

– И убийцы с пистолетом не наблюдается? – остроумничал Павел. – Вообще ниче­го? Полный порядок? Да быть того не мо­жет!

Я развела руками:

– Бога ради, извините. Больше в магазине ночевать не будем. Домой едем.