Привидение в кроссовках

Да что мы все об одном балакаем? Коньячку хочешь? Сейчас Зиночка кофеек подаст.

Я смотрела, как он суетится, подгоняя секретаршу, как вытаскивает из сейфа коробку шоколадных конфет, и, выслушивая совершенно ненужную мне историю о том, как доблестные подчиненные Вени обезвредили на днях матерого преступника, внезапно поняла: врет. Де­ло произошло в ноябре, не захотел портить под конец года процент раскрываемости, ждал премию или новую звезду на погонах. И наплевать Вениамину на торжество справедливости.

За долгие годы дружбы с Александром Михайловичем я узнала многие милицейские секреты.

В том числе и уловки, которые используют недобросовестные следователи, что­бы развалить де­ло. Спрашивается, зачем? Ну, господа, не будьте наивны. Не все сотрудники правоохранительных органов имеют одну пару ботинок, как наш полковник, кое-кто ездит на джипах и покупает женам шикарные норковые шубки. Тем более что «разбить» де­ло умеючи очень легко.

Ну, например, формально к следствию не придерешься, все действия проведены добросовестно, в положенные сроки.

Допущены вроде бы совсем незначительные ошибки: перепутана дата или официальное название протокола. Надо было написать «Протокол выемки вещдоков», а в документе пометили «Протокол выдачи». Или отсутствует документ о создании следственно-оперативной группы. Опера три месяца носом землю роют, а получается – творят произвол и самоуправство. Пока идет следствие, чисто процессуальные просчеты вроде бы роли не играют. Но в суде из-за них полдела вылетает в корзину.

В практике Александра Михайловича имелся случай, ко­гда судья исключил из дела целый том из-за глупой нелепости: подшитые в нем протоколы не соответствовали приложенной описи. Допустим, по описи на странице 35 значилась «явка с повинной». А в действительности туда подшили справку из домоуправления. В результате таких нестыковок судебный процесс превращается в фарс. Доказательства собраны, но использовать их нельзя. Аналогичная чертовщина происходит и с вещдоками.

Путаются ножи, стволы, пули и гильзы. Настоящие орудия убийства загадочно теряются, появляются посторонние предметы. Уничтожаются собранные оперативниками следы. Вроде бы не нарочно. Забыли просушить одежду с кровью, и та сгнила. Нечаянно сдвинули пленку с изъятыми отпечатками пальцев, и они смазались. Просрочили экспертизу мазков, в них развился грибок и слопал всю микрофлору.

Но доказать, что следователь умышленно разваливал де­ло, крайне сложно.