Прививка для маньяка

Опустился на колени и погладил кудлатую морду:

— Слушай, приятель, я был не прав. Спасибо тебе!

Гарри в ответ исполнил танец живота.

Когда в очередной раз зазвонил телефон, Глеб Аркадьевич как раз завязывал шнурки на ботинках. Телефон был «городской», а не мобильный. Звоницкий даже порой забывал о его существовании, поскольку большую часть суток проводил на работе, и по стационарному телефону говорила чаще всего Варвара Михайловна, его домработница. Когда Глебу нужно было сообщить ей, что задерживается, он набирал свой домашний номер.

С тех пор как Варвара Михайловна исчезла из его жизни, телефон молчал.

— Алло? — снял трубку Глеб.

Но в трубке была тишина, а вскоре раздались короткие гудки. И что все это значит?

Телефонный звонок насторожил Глеба. Немотивированная тревога, а может быть, интуиция, шестое чувство — в общем, что-то заставило его подойти к окну и выглянуть во двор.

Прямо под его окнами рядом с «Паджеро» стояла ярко-красная малолитражка Яны Казимировой, его пропавшей ассистентки.

Звоницкий узнал бы эту машину из тысячи, тем более что на крыле красовалась наклейка — женщина-кошка.

Но это была не самая главная из проблем. Вокруг машины толпились полицейские — судя по виду, наряд из ближайшего отделения. Они что-то оживленно обсуждали и то и дело поглядывали на окна квартиры Глеба.

Но и это было еще не самым страшным. А то, что из окна машины свешивалась женская рука с золотым браслетом на запястье. Рука была неподвижна. А скопление полиции вокруг означало одно — с женщиной что-то случилось.

Неужели там, во дворе его дома, в своей маленькой машинке сидит Яна? Мертвая или раненая? Скорее первое — рука абсолютно неподвижна, а полицейские не торопятся вызывать «Скорую». Нет, только не это… сегодня, разговаривая с отцом Яны, Звоницкий не то чтобы солгал, но покривил душой. Он все-таки был виноват в несчастьях Казимировой. Бедная девочка ввязалась в опасные игры своего шефа и погибла…

Стоп-стоп! Звоницкий вспомнил, что его помощница никогда не носила украшений на руках — ни браслетов, ни колец.

Говорила, что мешают работать. А золото она вообще презирала и часто называла его «пошлым» и «презренным металлом».

Глеб осторожно выглянул, стараясь, чтобы его не было видно со двора. Нет, с такой высоты ничего не разглядеть. Сейчас он отдал бы все что угодно за бинокль… Но бинокля у него не было. Поэтому Глеб взял мобильный телефон и его камерой сделал несколько снимков.