Прививка для маньяка

 — Не надо быть гением криминалистики, чтобы понять — вы с этой вашей Кирой огребете нехилые неприятности. Вот вы меня прогоняете, а между прочим, помочь-то вам и некому! Ну, скажите, кому вы кинулись звонить в трудную минуту? Кире? Не-е-ет! Вот то-то и оно!

— Так, приехали, — мрачно произнес Глеб, тоже поднимаясь во весь свой немалый рост и нависая над ассистенткой, как скала. Тема закрыта. Я, конечно, благодарен вам за помощь, Яна Андреевна, но в дальнейшем постараюсь не прибегать к вашим услугам.

Яна сглотнула и опустила взгляд.

— Кроме того, — безжалостно продолжал Звоницкий, — попрошу более не оскорблять в моем присутствии женщину, которую… которая… мне небезразлична. И попрошу не совать нос в мои личные дела.

В глазах ассистентки сверкнули слезы. Яна плакала чрезвычайно редко, и Глеб понял, что перестарался с воспитательными мерами. Но было уже поздно.

— Ладно, шеф, — хриплым голосом проговорила девушка. — Я все поняла. Больше не потревожу вас своей неуместной заботой и ненужным вниманием. Работа работой, а остальное… — И с гордо поднятой головой проследовала за дверь.

Но Глеб слишком хорошо знал Яну. Последнее слово должно было остаться за ней. Поэтому он ничуть не удивился, когда в дверном проеме появилась рыжая голова и девушка ядовито проговорила:

— Желаю счастья с вашей «орхидеей»! Хотя прогноз сомнительный.

После этого говорить было уже не о чем. Ветеринар и его ассистентка молча закрыли клинику, уселись каждый в свою машину и отправились по домам. Холодная война вступила в первую фазу.

Животные встретили хозяина с неподдельным энтузиазмом. В основном энтузиазм был вызван пакетами с кормом, который Глеб Аркадьевич выгрузил из багажника своей машины. Но и прогулка тоже замечательная штука. А уж живое общение на диване — одна из немногих вещей, ради которых стоит жить.

Глеб наскоро выгулял Грязного Гарри, а уж к чесанию пуза Феликсу отнесся вообще спустя рукава. У ветеринара было важное дело. Дело в том, что загадка бородатого ниндзя не давала Звоницкому покоя. Когда тебя пытаются убить — это крайне неприятно. Когда пытаются убить ни за что, без всякой объяснимой причины, — еще хуже.