Прививка для маньяка

Помимо того, что Вера категорична и резка, она еще очень молода, и как объяснить ей, что свиданию может помешать, к примеру, срочная работа или приступ гипертонии? А уж пропажа ассистентки чрезвычайно осложняет жизнь.

Звоницкий вышел из торгового центра, сел в машину и отправился домой. Терпеливо вынес полуторачасовую прогулку с Грязным Гарри, вооружившись пуходеркой, привел в порядок шерсть кота Феликса, уныло сжевал сосиску и улегся спать.

На следующее утро перед работой Глеб заехал в отделение полиции, где вчера оставил заявление.

Лейтенант был на месте и, сразу узнав его, демонстративно углубился в содержимое своего компьютера.

— Доброе утро, — поздоровался Звоницкий. — Я вчера подал заявление, так вот — у меня новые сведения о пропавшей.

— Больно много вы от нас хотите, — заметил лейтенант. — И суток не прошло, а вам уже результат подавай.

— Я вас не тороплю, — покривил душой Глеб, — просто я узнал, что мою коллегу видели в торговом центре на проспекте Строителей. Там камеры везде, может, если снять с них записи, будет видно, с кем ушла девушка?

— Не учите нас работать, — холодно произнес лейтенант.

 — Проверим ваш торговый центр.

— Когда надо, тогда и проверим! — уже откровенно огрызнулся молодой полицейский.

— Не хотелось бы обращаться к вышестоящему начальству, — задумчиво произнес Глеб.

— Вот только не надо мне угрожать! — вскипел лейтенант. — Все по закону — в течение трех дней проверим сведения и возбудим дело. Трое суток еще не прошло, так чего вы дергаетесь?

— Удачного дня, — сквозь зубы процедил на прощание Звоницкий.

Было ясно, что такими темпами Яну будут искать долго — гораздо дольше, чем можно позволить. Скорее всего Казимирова влипла в какие-то неприятности. Если девушка еще жива, ей наверняка угрожает опасность. За три дня может произойти что угодно. А если жизнь Яны висит на волоске?

Он понял, что придется доставать старую записную книжку. Во времена работы в прокуратуре Глеб Аркадьевич имел множество полезных знакомств — и деловых, и личных.

В те времена он стремительно делал карьеру, и сам Глеб был полезным человеком для многих. В новой жизни, после взрыва, места старым контактам не нашлось. Теперь Звоницкому это было не нужно, да и сам он стал не нужен, а дружба — дело обоюдоострое, как любил приговаривать один высокий чин, его покровитель.

После взрыва Глеб оказался точно в вакууме — никто не интересовался, жив он или умер, никому не было до него дела.