Прививка для маньяка

Его собеседница была ветеринаром с сорокалетним стажем, и именно она помогала Глебу первое время, когда он открыл клинику. Властная и бесцеремонная, с сигаретой в углу ярко накрашенного рта, любительница ненормативной лексики, госпожа Мурыгина многому научила начинающего ветеринара. Звоницкий был чрезвычайно благодарен пожилой даме, но не смог смириться с ее диктаторскими замашками. Едва получив дипломом, он поблагодарил Мурыгину и расстался с ней, выплатив на прощание «золотой парашют». Это было проще, чем до конца своих дней терпеть над собой «мать-командиршу».

— Я в курсе твоих проблем, — повторила Мурыгина.

— Каких именно? — осторожно уточнил ветеринар.

— Ассистентка-то твоя сбежа-а-ала! — злорадно протянула Марья Петровна. — Вот они, девки-то молодые, вертихвостки-мокрощелки, нельзя на них полагаться.

Глеб поморщился. У него не было сил на то, чтобы выдержать полноценный спектакль, на какие пожилая ветеринарша была мастерица.

— Марья Петровна, у меня кошка под ножом. Говорите быстрее, что вам нужно.

— Мне? — удивилась Мурыгина. — Мне от тебя, Глебушка, ничего не нужно. Простого «спасибо» было бы вполне достаточно. Ведь это я тебя выучила, да так, что к тебе очереди выстраиваются, со всей Москвы народ бегает…

— Марья Петровна! — взмолился Звоницкий.

— Ладно, ладно, торопыга. Могу тебе помочь по старой дружбе. Часика через два пришлю к тебе Любочку Тутышкину. Дельная девочка, из моих учениц. Руки растут откуда надо, а в нашем деле это — главное! — хохотнула дама.

— Спасибо, — несколько растерялся Глеб. — Только давайте так — я на вашу Любочку взгляну, в деле ее попробую, а если не подойдет, отправлю восвояси. Только чтобы без обид, договорились?

— Ладно, мерзавец ты эдакий! — кокетливым басом отозвалась Мурыгина. — Никогда не могла тебе отказать, ты прямо веревки из меня вьешь, злодей!

Через два часа к зданию клиники подъехало такси. Миша Ежиков, то и дело выглядывавший в окно, немедленно доложил об этом шефу. В клинике наступило временное затишье — пауза перед вечерним наплывом пациентов, так что Звоницкий мог уделить внимание новой сотруднице.

Мельком глянув в окно, Глеб оторопел. Он уже имел дело с ученицами Марьи Петровны. Обычно это были до невозможности запуганные, тихие, как лабораторные мыши, существа. Возраст их колебался между сорока и пятьюдесятью, а про одежду язвительная Казимирова как-то заметила, что такой стиль носит название «спасибо, что не голая».