Прививка для маньяка

— Поисками Яны занимается полиция, дело на особом контроле в ФСБ, — сказал Звоницкий. — Если бы я знал, где искать вашу дочь, я бы немедленно поехал туда. Но Яна исчезла без следа.

Андрей Казимиров поднялся с кресла. Глеб заметил, что у полковника дрожат руки, ему было уже крепко за шестьдесят…

— Я сейчас поеду в полицию и попытаюсь выяснить, сколько правды в том, что ты мне тут наговорил, ублюдок! Потом я снова тебя найду. Так что не прячься, гнида!

— Да я и не собирался. — Глеб протянул свою визитку старику: — Это вам, чтобы знали, где меня искать.

Отставной полковник покинул квартиру Глеба, едва не сорвав дверь с петель. Звоницкий опустился в кресло. Да-а, отличное начало нового дня. Предыдущий начался взрывом, а что ждать от этого?..

Когда зазвонил телефон, он аж подскочил в кресле — настолько натянуты были нервы.

— Алло? Яна, это вы?! — заорал Глеб. Но ему ответил голос Марьи Петровны Мурыгиной.

— А-а, уже проснулся, кавалер прекрасный! — игривым басом проговорила она.

— Доброе утро, Марья Петровна! — пробормотал Звоницкий. Почему-то в последнее время все его проблемы были связаны с прекрасными полом. А этой-то что надо от бедного ветеринара?!

Обычно Мурыгина была напористой и бесцеремонной, но сейчас виновато загудела в трубку:

— Ты прости меня, Глебушка, дуру старую!

— Прощаю, Марья Петровна! А за что?

— Так я ж тебе помощницу обещала, а сама, как сейчас говорят, «кинула».

— Это вы о чем? — осторожно спросил Глеб, чувствуя, как холодеет спина. — О Любочке?

— Ну да! Прости, что тебя подвела. Любочка моя не смогла к тебе прийти. Сын у нее в больнице. На следующее утро после нашего разговора его избили прямо у подъезда. Руку сломали, а парню весной в армию идти…

— Позвольте, какой сын? Какая армия?! — изумился Глеб. Любе Тутышкиной на вид лет тридцать, что как-то не предполагает наличие восемнадцатилетнего сына.

— Да мне кажется, я с ней учился! — ловко вывернулся Глеб. — Может, это однокурсница моя?

— А-а, — пробасила Мурыгина. — Очень может быть. Любочке за сорок, маленькая такая, коренастая, под носом небольшие усики…

— Усики. Ясно, — повторил, как во сне, Звоницкий. — Спасибо, Марья Петровна, за вашу заботу. И не переживайте так.