Призрачная дорога

Когда собака залаяла, Цыпочка с дочерью воскликнули: «Смотрите!»

В воздухе проявились смутные очертания.

С каждым моим движением очертания делаются отчётливее.

И скоро окончательно проясняются – над старухой нависает демон.

Демона можно рассмотреть во всех подробностях. Он застенчиво улыбается, по всему видно, что устроился этот гад обстоятельно и сниматься с насиженного места не планирует.

Кисонька зажигает свечу, фитиль трещит, распространяя запах тропических фруктов.

Демон смеживает веки и кокетливо стонет, словно пожилой гомосексуалист, удостоившийся ласки волнительного эфеба.

Иронии хватает демону ненадолго, он хмурится и тявкает.

Сиротка, прижавшись к Кисоньке, комкает боа.

Старуха повизгивает, демон дёргается. Происходящее ему явно не по вкусу.

Он подносит свой хвост прямо к моему носу и принимается щекотаться.

Я чихаю раз, другой, отнимаю руки от старухи, чтобы почесаться.

Демон радуется, но не тут-то было.

Она хорошенько затягивается сигаретой и выдыхает демону прямо в рыло.

Демон кашляет, давится слюной и гнусно рыгает в ответ.

– Что это за херня?! Откуда взялась эта херня? – лает демон и тут же возражает сам себе:

– Это не херня. Это история любви украинской беженки и бедного таджикского паренька.

– Какая-то сусальная пошлость! Чтобы жирные тётки обрыдались! Закатают в полиэтилен, запретят детям! – каркает демон и немедленно спрашивает у самого себя плаксивым голосом:

– Я потеряю покупателей? Лицемеры, упыри!

Я так сжимаю тело старухи, что демон хрипит.

– Хуй вам! – визжит он.

Сиротка подпрыгивает от восторга, Кисонька закрывает ей уши.

– Можно я выложу это в сториз? – спрашивает Цыпочка.

– Выкладывай, – разрешаю я, обрадовавшись, что она оценила мой подвиг.

Цыпочка селфится на фоне происходящего.

Собрав последние силы, демон надувается, разрастается, точно использованный гигиенический тампон, и орет:

– Кто я – таракан с писькой или гражданин Российской Федерации?!

Не может такое происходить на самом деле.

Рожа терзающей старуху твари что-то напоминает.

Рожа демона оказывается не гнусным рылом, а моим собственным, привлекательным, как мне кажется, лицом. Демон не просто выкрикивает моим голосом мои же слова, но и выглядит как я.

Я кошусь на Кисоньку, чтобы понять, только я это вижу или нет.

Ну надо же: видит и Кисонька, и все остальные тоже видят.