Призрачная дорога

– Пустота – результат усталости после приёма гостей, после новостей от дочери.

– Я неправильно её воспитала. Она не идёт на компромиссы.

– Сейчас многие озабочены сортировкой мусора.

– Ну гостеприимный мальчик, ну жили у них эти беженцы, и что? У нас вон тоже целая толпа. Людям надо помогать. А зачем она покрасила волосы?

Я промолчал, не решив ещё, идут ли дочери зелёные волосы или не очень идут. Я поэтому раньше об этом не написал, не определился с оценкой.

– Ты не любишь меня, – сказала Кисонька. – Ты заглядываешься на малолетку, хочешь меня зарезать.

– Ты мне нужна, – возразил я, настраиваясь на продолжительный разговор по душам.

– А ты мне не нужен, – сказала Кисонька. – Дочь выросла, ей с нами скучно. Сиротку нам не отдадут даже после того, как мы явимся на беседу в полицию. С тобой я оказалась в полной пустоте. Это твой мир, и я в нём картонная фигурка, которую ты выдумываешь. Я больше так не хочу.

Кисонька открыла рот и начала издавать пронзительный нарастающий звук.

Я чувствую страх и зависть – я так не могу. Не могу на глазах другого человека взять и закричать.

Хочется издавать пронзительный, громкий, оглушительный, нарастающий звук.

Я ходил в лес, но и там не решился.

Кисонька перевела дыхание и закричала снова, резче и протяжнее.

Сейчас кто-нибудь явится: плотник, богиня, дочь.

Сосед вызовет экстренные службы.

Ни крика, ни воспоминаний, ни надежд.

Только запах озона после грозы.

Взрослые и в самом деле обманывают детей: прошлого нет, оно исчезает сразу, едва закроешь глаза.

Выглядит она неважно, конвульсивно сокращается, кажется, сейчас блеванёт.

Вдруг из её головы полезла какая-то херня.

Типа дольки грейпфрута, только поменьше.

Прямо рождение Афины из головы Зевса.

Представляю, что бы со мной было на месте Зевса и на месте гусеницы.

Долька делается больше, а гусеница скомкалась гармошкой, как старая штанина.

Тут до меня дошло, что никакой гусеницы и не было, а есть бабочка, которая выбирается из гусеничной обёртки.

Небесный кондуктор прокомпостировал черноту звёздами.

Полный космос гашёных билетов. То ли уже негодных, то ли бессрочных, с открытой датой.

Кисоньки нет, она сдержала слово – бросила меня.

Каменный пол отражает глянцевые блики, музыкальный инструмент кокетливо мерцает.

Несколько столиков-пней, словно пучок грибов, торчат на балконе перед спальнями второго этажа.